Сплетение нитей судьбы: Изумрудный

Забравшись на край кровати, она села и начала осматривать разбросанные мною письма на покрывале. Удивленно посмотрев на них, девочка спросила:

– Это другой язык?! Буквы отличаются от тех, что я выучила. Да и написание иное. Это письменность темных?

– Верно, – ответил я и подобрал-таки разбросанное, приняв вертикальное положение. – Иди сюда.

Когда она подползла ко мне, я притянул ее к своей груди и, обняв, раскрыл перед ней одно из написанных мной писем. Девочка внимательно посмотрела на текст, водя пальчиком по строчкам и отметила:

– Красивое начертание букв.

И почерк такой… Не подобрать слов. Приятно смотреть на него, хоть я и не понимаю значение фраз на бумаге.

– Это я написал ответ в Варуну своему помощнику, – ответил я, прижимая ребенка к своей груди. – Тебе правда нравится?

– Да.

– Хочешь, я научу тебя языку темных? – предложил я, ни капли не сомневаясь, что ее это заинтересует. – Возможно в будущем тебе это пригодится. Я мог бы присылать тебе наши книги. В них тоже много чего интересного встречается.

– А можно? – повернула Клара ко мне свою голову, и я увидел ее загоревшиеся идеей глаза.

– Нужно. Только это будет наш с тобой секрет. Другим людям его знать нельзя. Даже Вольдемару, – подметил я, погладив ее по голове.

– Обещаю, Харуна. Я никому не скажу, что изучаю язык темных, – заверила девочка, кивнув головой.

Глава 8

Вновь непрошенный дождь перенасытил все клумбы влагой, благодаря которому сорняки вновь начали буйствовать. Я сокрушался тому, что опять потрачу куча времени и сил на прополку растений.

Не сказать, что меня сильно угнетала работа в саду, но и не особо радовала перспектива провести в нем безвылазно большую часть времени, которую я мог бы провести с господином Вольдемаром.

После обеда смотритель уехал со своим темным гостем навестить Вайлиса, а мне же на попечение оставили девчонку. После той внезапной встречи в коридоре ранним утром, все оставалось на удивление спокойно. По всей видимости Клара никому не рассказала об увиденном, однако мое мнение на ее счет не изменилось.

У меня не было причины ненавидеть или любить ее, но почему-то и нейтралитет давался с трудом. Возможно дело было в том, что я просто не умел ладить с детьми.

Пропалывая грядку с клубникой, я услышал позади себя тихие шаги, а потом услышал озадаченный голос ребенка:

– Ничего себе, сколько тут мокреца! Знатно ягоду затянуло. Если бы не знала, что это сорняк, подумала бы, что ты специально тот выращиваешь. Если ты не против, я помогу с прополкой.