Отбор для Темной ведьмы

- Могу, - пообещала ему. - Только пока еще не знаю, как именно.

Тут я представила, как скривится лицо Сигурда, когда он узнает о метке. Брат тоже не любил Свет. Затем подумала об океане презрения в черных глаз Мии, но все же твердо отвергла предложение Кристена отгрызть мне руку.

- Если волки попадают в капкан, они перегрызают себе лапу, - авторитетно заявил Мортен. – У оборотней отличный метаболизм, у них отрастает новая. Давай тоже попробуем? Может, и у тебя вырастет другая рука, но уже без метки?!

- Сомневаюсь, - сказала ему, – что это сработает.

Братья завыли совсем уж по-волчьи, заявив, что не хотят со мной расставаться. Подозреваю, они были единственными, кто меня по-настоящему любил. Они и мой Наставник, от которого вчера пришло письмо. Прилетело с вороном поздно вечером и не на шутку меня встревожило.

«Странные дела творятся в Обители, дитя мое! - писал он. – На своем веку я не видел подобных изменений в Источнике.

- Меня вызывают в Обитель, - заявила я своей горничной, когда та вынырнула из смежной комнаты, чтобы помочь мне одеться. Но опоздала – на мне уже было дорожное коричневое платье, волосы собраны в косы. В холщевый мешок я сложила кое-что из одежды и взяла немного денег – золотые и серебряные монеты с маминым профилем.

И все потому, что путь в Обитель мне был заказан, пока не разберусь со Светом внутри себя!! Что же касается Источника - уверена, Наставник успокоит его сам.

У меня же было дело на Востоке, в городе с хрустальными куполами и подвесными садами. Правда, мы находились в состоянии войны с Астором, но вовсе я не собиралась на всех углах кричать, что на Отбор явилась старшая принцесса Норберга.

– Ворон принес письмо, покажешь его королеве, - протянула горничной свиток из Обители.

Уезжать не попрощавшись хотелось. Но Сигурд отправился с инспекцией в Красные Горы, где недавно видели каменных горгулий, хотя после поражения Светлой армии их погрузили их в спячку. Мия, уверена, спала не хуже горгульи, протанцевав на балу с очередным кавалером до самого утра. Родители были заняты: мама – своей беременностью и государственными делами, отец – очередной фрейлиной, подозреваю, с маминого согласия.