Любовница императора Авискоты

Вот сейчас все и будет.

- В одежде – видел, - спокойно сказал он. – Некоторые весьма недурны.

Я даже не усомнилась, он видел, и это действительно так.

Все еще обнимая меня, принялся расстегивать пуговички сзади на моем платье.

- Тогда я тоже с тебя что-нибудь сниму.

Потянула ремень на его брюках. Он не сопротивлялся. Хорошо. У меня, конечно, нет опыта, но я не боюсь. Не его, уж точно. Не сейчас.

Ремень и серую шерстяную фланку – через голову. Но он высокий, я потянула, но не смогла, он снял сам. Я взялась было расстегивать рубашку…

- Подожди, сначала твое, - шепнул он.

Расстегнул, не торопясь стянул платье с моих плеч. Оно упало к ногам. Белья на мне не было.

- Хм… - сказал он, столь многозначительно, что у меня снова залило жаром щеки, и даже как-то заныло в животе….

Я едва было не дернулась прикрыться, хотя бы руками. Но удержалась. Рядом с тем, кто сильнее тебя, не стоит проявлять слабость, иначе конец. Это я усвоила давно. Пока можно – стоит держаться наравне, даже если это равновесие только игра.

- Теперь твоя очередь, - сказала я.

- Хорошо, - согласился он. – Снимай.

Его ладони легли на мои плечи. У него такие нежные, гладкие пальцы… сильные, твердые, но нежные все равно. Он словно рассматривал пальцами, изучая… плечи, руки, потом грудь…

Меня отчетливо била дрожь, и чтобы справиться, я расстегивала на нем рубашку… занять руки. Внезапно поймала себя на том, что мне хочется дотронуться до него, его кожи… Он часто дышал…

Богатый мальчишка и портовая шлюха… Он мог бы сделать со мной что угодно, но он поддержал игру.

Нельзя так думать. Он заплатил.

Справиться с застежкой на штанах я не смогла, пальцы не слушались. Он сам.

А потом мы стояли голые посреди комнаты… И я видела его легкое замешательство тоже. Время разговоров прошло.

- Все… - шепнула я.

Даже не знаю…

Он ухмыльнулся чуть неуверенно, действительно неуверенно в этот раз.

ГЛАВА 2. И то, что потом

Сложнее всего было потом.

Он был нежен. Так осторожен и нежен со мной, как вряд ли был бы кто-то из тех парней, с которыми я выросла на одной улице. Был милым. Он получал удовольствие, и совершенно честно пытался доставить удовольствие мне. Вряд ли он осознавал, почему делает именно так, скорее просто потому, что привык не только пользоваться, но и отдавать.