Плач королевы леса

К крупному куску стены подошел Джон и прислонил к нему руки, стены стали покрываться белыми светящимися письменами. Внезапно наступила ночь, безлунная, совсем как та, в которую Джону явился главный ужас его жизни. Но свет оружия развеивал тьму вокруг славных воинов.

Тени выпрыгивали одна за другой и были быстро убиты парой ловких ударов, тогда они притаились и ринулись плотным строем. Энрике и двое ветеранов по обе его руки сокрушали плоть чужой природы, собирая мрачную жатву своей эпохи. Никто из них не думал прежде, что столкнется с чем-то, отрицающим их существование на этой земле, они ощущали это отрицание.

Тварей было бесчисленное множество.

Силы кончались.

Десятки черных лап разорвали кольчугу Энрике и брызнула кровь. Без лишних слов, воины по обе руки заслонили собой падающего товарища и упорно, как никогда, стали разить чудовищ.

Свирепость близилась к своему апогею.

Энрике поднялся и из последних сил стал наносить удары, так быстро и сильно, что полетели черные ошметки.

Взмахи и удары не прекращались, пока Джон произносил, теперь уже вслух, свою колоссальную молитву. Он читал её пока белый сгусток не стал виден в черном небосводе, превратившемся в непроницаемый купол.

Из гигантского сгустка ударил луч, когда тела израсходовали все свои силы и держались лишь энергией небес, призываемой чтецом.

Всех их поглотил белый свет, в котором черная плоть мгновенно испепелялась.

Из основания столба света разошлась круговая волна, расширяющийся диск моментально испепелил всю чернеющую плоть в округе, волна ушла к вершинам гор всей речной долины. Лучи один за другим пробивали купол тёмных туч, пока наконец всё не было залито бесконечным первозданным святым светом.

Тогда чтение, длившееся три дня, окончилось.

Воины пали без сил.

Последним, что в тот день ощутил Энрике, были чьи-то нежные руки на своем лице.

_____

"Деревья исцелились. "

В зелёном платье, Лиз прошлась вдоль опушки леса, она провела ладонью по стволу дерева, где теперь не было ничего чужого.

"Неужели я была так больна… неужели не замечала, как моя печаль копилась и уродовала всё живое здесь. Сколько боли испытывала эта плоть! Простят ли меня древние хозяева этого леса… Что ж, пора. "

Она устремилась сквозь рощу, не ведая материи в этот миг, к месту, где сохранила своего возлюбленного.