На просторах судьбы

Эти дети, жертвы войны, не зря пришли сюда.

– Твоему брату предстоит пройти очень тяжелый и сложный путь, – снова заговорил жрец. – Однако он вступил на него добровольно, и мы обязаны уважать этот его выбор. Но когда он опустится в самый мрак и пройдет всё, что сам себе устроил, именно ты в тяжелые дни его жизней протянешь конец той спасительной нити, за которую ему предстоит ухватиться. В тот период ты станешь много выше его, и сам захочешь помочь тому, кто некогда был твоим братом по крови и навечно, как и любой член нашего ордена, останется им по духу.

И вот когда это время наступит, тебе придется пустить в ход все свои знания, весь дар убеждения, чтобы старый друг поверил и повернул свою жизнь. Это будет очень сложная задача, ибо за минувшие воплощения он окончательно перестанет доверять кому-либо, кроме самого себя. Я тебе не завидую, – мягко улыбнулся жрец.

От этой улыбки, ободряющих слов и от энергии, которая излучалась из этого полубога, Сесису сразу стало легче. Он поднялся с колен, а жрец протянул руку и провел ею по лбу ученика, благословляя его.

– Ты обязательно встретишься с ним, – снова повторил Мудрый. – Время быстротечно и не имеет значения, пока учись и надейся, ведь впереди у тебя очень много дел.

После этих слов Сесис окончательно овладел эмоциями своего тела. Да, Мудрый как всегда прав, и он должен учиться, дабы в отдаленном будущем помочь своему современному брату найти себя.

А брат Сесиса больше не вспоминал о тех, кто остался позади. Всё что находилось у него за спиной, было теперь в прошлом.

Накануне он решил идти на восток, навстречу солнцу, в надежде, что это меньшее божество, порождение великого и непостижимого Творца, своими лучами укажет ему путь в новую жизнь.

Жрец знал – по другую сторону пустыни живет множество народов, а к северу плещут волны большого моря. Этот морской берег был на данное время конечной целью его путешествия, и он ещё не решил, куда направится дальше. Вот только путь, которым он продвигался к цели, имел странную форму прямого угла.

Шагая по залитому солнцем пространству, жрец наслаждался полным покоем и одиночеством, которое было прервано лишь раз в самом начале путешествия. Это произошло в тот момент, когда главный жрец в разговоре с Сесисом вспомнил день их появления в храме, и его мысль, настигнув уходящего, вызвала в нём порядком забытую картину.

Молодой жрец без особого труда одолел пустыню меньше чем за половину луны, ибо за долгие годы, проведенные в храме, научился многому.