Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Не подходят? Боятся безоружной девки?

Встав на ноги, она спустила рукав, пока отряхивала шубу, прокрутила в ладони рукоять ножа, вытянутого из сапога. Треска пламенника не слышно, а значит вряд ли разглядели. Хоть где-то улыбнулась удача.

Круг стал сужаться, один подошёл ближе и дохнул в лицо, продолжая молча разглядывать Вересею. Мерзко несло потом и вяленой рыбой.

— И кто за мою голову денег не жалеет? — съязвить вышло дурно, было больше похоже на мольбу.

Мужчина почесал бороду, размышляя, достойна ли она перед смертью узнать имя своего палача.

— Митрола. Не знаю, чем его обидела, но заплатил щедро. На две жизни хватит.

Понурив голову, она натужно вспоминала кого-нибудь с этим именем. В Соломне пришлось немало повозиться и с дворянами, и с боярами, и с мастеровыми. У кого столько денег, чтоб разбойник покусился на богослужительницу?

Мысли оборвались, когда жёсткие, мозолистые пальцы подняли голову за подбородок. Мужик, поворачивая лицо то налево, то направо, будто выбирая корову на базаре, пожирал цепким взглядом.

— Пригожая… Жалко такую зазря губить, — мужик облизнулся и склонился над ухом. — Коли брыкаться не будешь, так и быть, убьём быстро, даже визгнуть не успеешь.

Вересея судорожно отшатнулась, наотмашь полоснув ножом. Мужик попятился, закрываясь руками и мыча. Нож оказался короче, и вряд ли удалось глубоко задеть, но щёку резанула точно.

Осень была не только тёплой, но и дождливой. Влажная листва скользила под ногами, разъезжалась, не пуская вглубь леса. Вересея падала, ползла по вязкой грязи, поднималась, врезалась в деревья и снова падала. Ветки хлестали по щекам, высекая жгучие слёзы, высокая трава цеплялась за подол. Она с трудом держала ухо востро, слушая, как погоня дышит в спину мертвенно ледяным дыханием, идёт по пятам, не отставая ни на шаг.

Бежать, не оборачиваясь, не останавливаясь. Падать и вставать, вставать и бежать. Не даться живой, не в эту ночь, не в этот раз.

Корни словно вырастали прямо перед ней, запутывали ноги и валили наземь, кусты шиповника ревниво впивались в лицо и руки. Лес не пускал её, водил кругами и вот-вот собирался столкнуть лицом к лицу с преследователями.