Стережеи. Тропами Кривды и Правды

— Путимир отрёкся от престола, — доселе игра, звенящая в словах, уступила место грубости.

— Сам? — в голосе Вересеи тоже зазвучала сталь.

— Сам.

Темнота колыхнулась.

Пелена пала. Придуриваться больше не было смысла. И он, и она уже всё друг про друга поняли. Только Вересея ведала, когда и в чём лгал боярин, что от неё старательно укрывал. И прочно убедилась в том, что им нельзя оставаться наедине. Особенно там, где нет других законов, кроме его слова.

***

Прогулка шла своим чередом, будто и не было того разговора.

Да и боярин перестал держать Вересею так крепко, говоря не так охотно.

Рано. Рано стережея открылась, поспешила. Ныне Мирогост — скорее преграда, чем ключ от замков княжеских тайн. Надо было ещё повилять бёдрами, ещё покосить под беспечную дурочку.

Откуда не возьмись, явился Богучар, угрюмо причитая себе под нос:

— Хоть кравенич и стережей, а всё едино — кравенич! — боярин аж топнул в сердцах. — Как воды в рот набрал, и сказать чего — не сказывает, и спросить чего — не спрашивает! Кивает, токмо и всего!

Вытянув шею и собрав все силы, Вересея искала шаги Драгана в омуте звуков, но так и не смогла.

Ох, если бы их путь был хоть чуток дольше, то купила б ему добротные сапоги!

А Драган, когда проводил Вересею и Мирогоста взглядом, затем и вовсе потеряв их из виду, тоже решил времени зазря не терять. Быстро смекнув, что от Богучара проку, как от козла молока, обратил взор на гридней. Они-то хоть и вооружены до зубов, да юны и глупы, а значит, посговорчивее будут.

Невзначай подойдя к юношам, что остановились у оружейной палаты, примеряясь то к мечам, то к палицам, он силился прочесть по губам, о чём среди них речи велись.

— Эх… как в руке лежит — краса! И плечо не тянет… Накопить бы до березозола, а там уж и в путь-дорогу можно!

— Это ж на кого идти по весне собираетесь? — Драган украдкой обвёл парней взглядом.

Все разом притихли, испуганно переглядываясь друг с другом. Лица посерели, как тогда, в детинце.

— Не на кого, а от кого, — пробубнил один из гридней, с прощальным вздохом возвращая меч мастеровому.

— Вот весна придёт, уйду к Войко на служение. Княжичу по зиме семнадцать вёсен будет, на княжение валожское войдёт. К Деяну хотелось, да под ним и без того дружины полно, яблоку негде упасть. А у Войко нет ещё никого.

— Так тяжко перед князем выслужиться?

Парень засмеялся, изредка посматривая в сторону Мирогоста, пока остальные потупили взгляды в сапоги.

— Это у вас, стережей, всё запросто. Солгал человек иль нет — разом поймёшь.