Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Пойдём пешком.

Второй боярин вскинулся, ошалело забегав глазами:

— Как это? Да чтоб с кметами одну грязь сапогами месить? Да я, я!..

Едва не разинув рот, Драган уставился на пышущего негодованием мужика. Улыбка Мирогоста дрогнула в недовольном оскале, и он рвано толкнул боярина локтем:

— Ты требу госпожи стережеи слыхал? Пешком, значит, пешком. В повозке завсегда поездить успеешь.

И, выпрямившись, кивнул в сторону ворот, у коих беззаботно ждала троица юных гридней в пёстрых красных ферязях. Травя хохму за хохмой, они до ушей багровели от смеха, но тяжёлые ножны, оттягивающие пояса, говорили сами за себя — добра ждать не стоило.

И Драган в этом крепче убедился, стоило Мирогосту приблизиться. Мигом всю юношескую шалость как ветром сдуло, спины вытянулись, а лица окаменели и осунулись.

— Помнится, вы из Стослави приехали, — Мирогост отвлёк Драгана от разглядывания гридней, положив руку на плечо. — А раз там бывали, то, может, и в Горайвицу хаживали?

— Как же это мы могли в Гоствице оказаться, ежели только сегодня приехали?

Недоумение залегло морщиной меж нахмуренных бровей, как вдруг второй боярин расхохотался, прикрывая рот кулаком:

— Ну даёшь! Вроде и одет как кравенич, и речи толкаешь как кравенич, и ходишь как кравенич, а не ведаешь!

— И чего это я не ведаю?

— А того, — мужик простовато пригрозил пальцем.

И с такой лёгкостью он сказал последние слова, словно взять кравенский град — сущий пустяк. Ни с того ни с сего у Драгана запылали щёки от накатившей злобы и обиды за дела минувших лет. Был бы другой случай, ни за что не позволил бы насмехаться, ведь чуяло сердце — не малой кровью обошлась аловодцам земля, что кравеничи считали своей. Дети гор до смерти бьются за то, что называют своим. Всегда.

Озарение навалилось следом: то-то Стославь ему так по сердцу пришлась.

— В Горайвице Путимир княжит, — продолжил боярин, — и раз ты не знал, то, вестимо, там и не бывал. А жаль. Ладно ли у него дела идут…

— А вы, поди, всех князей знаете? — с лукавым любопытством спросила Вересея.

— Ещё бы, — усмехнулся Мирогост, — мы все на княжьем дворе росли. Вместе ели, вместе играми тешились, вместе на ярмарки да гуляния ходили.