Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Драган крикнул:

— По чём светёлка с двумя лавками?

— Договоримси! — зазывал он, открывая ворота. — Бырей, чего стоити!

Стережей, сам не зная зачем, хлопнул по почти пустой калите, нащупав на дне реденькие монеты.

— Помоги стережее слезть, с кобылы всё сними и в светёлку сноси. Я скоро ворочусь.

Не поняв, что Драган отвязал с лошади и унёс с собой, Вересея едва разобрала его отдаляющиеся чавкающие шаги. Мотнув головой вслед, она тихонько слезла, крепко держась за руку мужика. Зябко засеменив за его размашистыми шагами, стережея вошла в сени.

— Ох, что же ты, промокла вся! — встрепенулась женщина и, прошаркав к Вересее, подхватила под локоть. — Сейчас-сейчас, ладушка, у нас тепло, отогреешься.

Ей услужливо помогли подняться по лестнице, словно она не молодая девка, а немощная старуха, и провели до самой лавки. В светёлке и вправду окутало тепло. От печи внизу тянуло гречневой кашей, тестом и творогом. Вересея устало вздохнула, осторожно, чтобы не потревожить раны, сняла сырой кафтан и попросила хоть какой-нибудь гребешок.

— Бедненькая, кто ж тебя так, кто посмел? Ой-ой-ой… Завтра баню истоплю, сходишь, вымоешься, — она потёрла вспотевший лоб, вспоминая, что хотела сказать, и тут же перебросила рушник через плечо. — А по что у парня того пояс, как у тебя? Неужель кравенский стережей?

— Кравенский, кравенский, — безрадостно закивала Вересея, вынимая из волос траву и обломки веток.

Хозяйка присвистнула. Когда она только успела его разглядеть?

— Два стережея, так ещё кравенич! Ох, что делается… — слова пестрили счастьем и теплотой. — Не жалко и няню запечь. Да, няню будет самое то откушать!

Она быстро ушла, охваченная вереницей мыслей, и Вересея запоздало открыла рот, чтобы крикнуть в спину, но тут же прикусила язык. Она не одна и не могла решать за двоих, а Драган, измученный дорогой, толком не евши и не пивши, верно, не то что няню, а целого поросёнка съесть готов.

Представив, как он будет злиться, узнав, почём ему обойдётся няня, Вересея сняла повязку и принялась рьяно вычёсывать грязь из кончика косы, стараясь не думать о зияющей дыре в сердце. Глаза болели, как если бы в них насыпали песка, опухшие веки щипало. Она ревела всю дорогу, пока не осталось слёз.

***

Драган тихо вернулся, когда зажжённая хозяйкой лучина начала тухнуть. От него веяло холодом и сыростью.