Ядовитая невеста

На этот раз Эйви не попалась — отвернулась как можно быстрее, закатила глаза и пробормотала, чтоб он расслышал:

— Самовлюблённый мерзавец.

— Будь поласковее, недорогая, — поморщился Каспиан Уоллес. — Вообще-то именно я терпел жадные объятия и грел тебя собой почти всю ночь…

— Всю ночь? — ужаснувшись, перебила его Эйви.

Каспиан повёл плечами так, что мускулы забугрились и на его груди. Эйви, невольно посмотревшая именно туда, почувствовала, как краска стыда заливает лицо.

— Ничего не было! — как можно уверенней заявила она, опуская взгляд.

— Было, — ответил он.

— Что? — испуганным шёпотом уточнила Эйви.

— Очень интимное действо, — деловито сказал Каспиан. — Обычно я не остаюсь в постели с женщинами, предпочитая спать один. Но сегодня у меня случилось это. Сон в одной постели с девушкой. Впервые. И мне было хорошо, недорогая.

— Хватит называть меня так!

Эйвери, испытав невероятное облегчение от слов про сон, моментально закипела, услышав окончание фразы. Забыв про стыд, она со злостью откинула одеяло, вскочила и в одной сорочке пробежала за занавеску.

Прежде чем потянуться за платьем, Эйвери зажмурилась и прижалась лбом к холодной стене. Она понимала — теперь жених мог ославить её так, что ни один приличный человек больше даже близко не подойдёт. И доказать, что не звала Каспиана в свою постель, Эйви не могла. Слово женщины против слова мужчины не значило в их мире почти ничего. Конечно, ей не стоило усыплять его, а потом ещё и связывать… Но именно тогда это казалось равноценной платой за унижения.

— Ты просто использовала меня, — заговорил тем временем Каспиан. — Погрелась и хочешь выкинуть из своей жизни, будто ничего не случилось. Но, даже при том, что больше никто не узнает об этой нашей ночи, я не смогу забыть произошедшего.

“Никто не узнает”, — повторила она про себя единственно важное. И тут же выдохнула с облегчением. Какие бы гадости она ни слышала про Уоллеса — все они касались лишь его любви к разгульной жизни и девицам.

— Слышишь, Эй? — позвал её жених.

— Каспиан, ты ведь единственный сын графа, — немного успокоившись и потянувшись за чулками, сказала Эйви. — Так почему твоё воспитание настолько отвратительно? Разве можно обращаться к девушке "эй"?!

— Само собой, нельзя, — ответил он слишком самодовольным для раскаявшегося человека тоном.