Хозяйка Снежного замка

– Что ж, спасибо за чай и за совет, – Ина иронично улыбнулась, но ведьма повернулась к ней спиной и не заметила этого.

***

– Ну что? – Лили подбежала к сестре, как только та показалась за деревьями.

– Всё по-настоящему, – грустно произнесла Инара.

– Мне так жаль, – Лилиана бросилась её обнимать. Некоторое время сёстры стояли, держа друг друга в объятиях, поддерживая и успокаивая.

Из домика вышла ведьма. Поставила на снег лыжи, сунула в петли меховые унты и, помахав рукой девушкам, заскользила в лес.

– Кто это? – спросила Лили, недоумённо глядя на стройную женщину в шубе и меховой шапке с большим мешком за плечами.

– Это и есть ведьма, – Ина махнула рукой, – долго рассказывать. Пойдём домой. Родители, наверное, уже проснулись.

Родители действительно проснулись. И госпожа Бреннар была очень недовольна тем, что дочери где-то пропадают с утра пораньше.

– Девочки, почему вы не поставили меня в известность? Инара нездорова, ей нельзя надолго отлучаться из дома. А если бы ей стало плохо прямо на улице? Лили, что бы ты сделала? Оставила её в снегу? – мама негодовала.

Она ходила по гостиной от окна до двери, отчитывая сидевших на диване дочерей. Пышный рукав платья то и дело задевал одну из стеклянных игрушек на ёлке. Она цепляла соседнюю, и раздавался мелодичный звон, портивший всё впечатление от устроенной Августой выволочки.

– Мамочка, я тебя очень люблю, – Ина вдруг поднялась с дивана, подошла к матери и крепко обняла её.

Не ожидавшая такого проявления чувств, непринятого в их семье, госпожа Бреннар застыла.

– Я тоже люблю тебя, мамочка, – глядя на эту идиллию, Лили решила присоединиться и обняла обеих.

– Ох, девочки мои, и я вас люблю, – растроганно прошептала Августа.

Так их и застал господин Бреннар – обнимающимися, целующимися и в слезах.

– Кхм, – Карл смутился и хотел уже ретироваться, но женщины ему не позволили. Со смехом окружили и тоже бросились обнимать.

Завтрак прошёл в приподнятом настроении.

Затем вся семья перебралась в гостиную. Лилиана принесла из своей комнаты цистру, на которой училась играть с лета. Получалось пока не очень. Звук был однообразный и утомительный, к тому же Лили постоянно сбивалась с ритма. Папа вспомнил о газете, пожалел, что сразу не забрал её, и размышлял, можно ли это провернуть как-нибудь незаметно.