Истинных не выбирают. Мой чешуйчатый ректор

Сама же Мать-прародительница, бывшая некогда обычной жрицей, посвятила всю свою жизнь изучению магии, а в конце основала первую в империи академию и заточила свою душу в статую, чтобы служить на благо магии и людей вечно.

Конечно, это всего лишь одна из версий, существует и множество других, не таких красивых и одухотворенных, но именно рассказанная мной самая распространенная и, как по мне, правдоподобная. Не знаю, как уж там было на самом деле, но статуя Матери действительно до сих пор защищает своих потомков и даже приходит на помощь (не всем подряд, естественно, скорее выборочно), так что назвать ее просто памятником язык ни у кого не повернется.

Проректор встал у каменного подножия женщины в струящихся одеждах и начал зачитывать слова клятвы, которую каждый поступивший должен был повторить слово в слово, а затем подойти, коснуться статуи и отдать частичку своей магии, получив благословление взамен. Мне же было до внутренней дрожи приятно осознавать, что осталось в нашей империи что-то, способное дать отпор любому дракону.

– Клянусь, уважать… почитать… строго соблюдать устав… отринув на время обучения все личное… проявлять храбрость, отвагу… благо империи… – повторяла я, не вникая особо в слова и их смысл.

– Свидетельствую! – неожиданно громогласно закончил проректор и чуть посторонился, чтобы мы могли по очереди подойти к Матери-прародительнице и завершить ритуал.

Я пританцовывала на месте. Не терпелось как можно скорее стать полноправной адепткой и сбросить тяжкий груз с плеч. Учиться скорее всего будет непросто, я ведь никогда не готовилась стать боевым магом, но всяко лучше рабства в доме незнакомого мужчины. Справлюсь. Я обязательно со всем справлюсь, а иначе я не леди Тереза Брайтвард!

Наконец пришла и моя очередь, я создала магический импульс, идущий из самого сердца, и добровольно отправила его статуе.

– Всем оставаться на своих местах, не шевелитесь! – пробирался вперед один из моих конвоиров.

Глава 11

Я же с блаженной улыбкой положила руку на основание статуи и почувствовала резкую жгучую боль, словно тысячи раскаленных иголок проникали одновременно под кожу.