Дорога за горизонт. За золотым крылом

Ну, затем он государю и нужен, в большей мере – и весь Орден, и отдельные рыцари его, и паче всего те, кто выбраны личными советниками правителя – вот вроде самого читавшего средь ночи древние сказания.

А времена меняются в самом деле – поутру доложат, что пропавшее недавно торговое судно, отнесенное поднявшимся ветром далеко в море, вернулось с диковинными вестями. Они видели берег. Другой берег, быть которого не могло.

А с горных краев, с северных пределов, гонец принесет письмо о просящих приюта людях, отплывших луну назад с тонущей земли, лежащей еще севернее их дальних вотчин, где берега каменисты, холодны и изрезаны фьордами сплошь, как добрый хлеб пронизан порами в мякоти.

«Поплыл некогда рекомый Золотою Струною в восточную сторону – на корабле, коим правили хитроглазые и верткие матросы из земли на самом восходе солнца лежащей.

Говорили ему: не ходи в дальнюю даль без цели – ну а как пропадешь, и не сложит тебе никто огненного ложа?

Отвечал он – цель дает сама дорога, когда по ней идешь.

Говорили ему: к чему чужая земля тебе, когда своей – лиги немеряны, от берега до берега?

Отвечал он – чтоб знать, что нету прекрасней ее, должен повидать я другие края.

Говорили ему: не вернешься, сгинешь, не вспомнят о тебе в Ворота Зимы, и в туманный край не найдешь пути коли?

И отвечал Золотая Струна – я себе судьбу добывать пошел, приношу клятву, что не взять меня чужой земле, если сам я того не пожелаю.

И поплыл – сперва к берегу крайморскому…»

Нет. Были. Берега – были. Давно, тогда, когда писали книгу на темном пергаменте и в дубовой обложке.

Сейчас – вернулись? Или… и не пропадали? Чья земля заблудилась среди моря – наша, или та, что мы все это время полагали сгинувшей в пучине?

И точно само время вздрогнуло и изменилось – казалось, в единую ночь.

Предстояло важное: время изменений. И вырастали на горизонте не берега, но вопросы, что не решаются за книгами, а решаются живым делом.

Глава 0. Бриваэль

Тени и островки света, окрашенные во все тона небесной сини, зелени и золота, играли в пятнашки в просвете узкой арки окна. Ветер чуть покачивал ветви – за цветным стеклом мозаики их было не очень ясно видно, но переливчатые тени колышущейся листвы цепляли взгляд, заставляли задумчиво следить за сменой их очертаний.