Дом с белыми клибисами

- Когда я умру, похорони меня под клибисами, - спокойно сказала Ветта, лежа на твердых досках и глядя в небо сквозь чернеющие ветки.

- Миледи, ну что за глупости, – нахмурился Кан, готовясь разнести в пух и прах упаднические настроения и прочитать подбадривающую речь, но Ветта не дала ему повернуться: ухватила за шею холодными твердыми пальцами, притянула к себе и прижалась лбом к выступающему позвонку. Кан замер.

- Спасибо, - тихо сказала она.

- За что? – в легком оцепенении пробормотал мастер, боясь шевельнуться и спугнуть момент.

- За все. Ты сам знаешь. Что же касается моей семьи… Не лезь. Просто не лезь. Забудь про этих детей. Если мой отец решил заполучить их, он этого добьется. Мы с тобой десять лет прожили вне дома Санвай, столько трудов положили на то, чтобы ни от кого не зависеть. Так не суйся обратно в этот гадюшник.

Мастер промолчал. Леди Ветта поежилась и неожиданно запустила холодные пальцы ему за воротник. Кан вздрогнул.

- Тепленький, - удовлетворенно протянула она, грея пальцы под его белым нарядом.

- Может, в дом пойдем, - предложил Кан: у него на плечах словно лед растапливали. – Холодно.

- И все-таки правильнее было бы просто всех убить, - снова сменила тему разговора леди Ветта, но руки убрала.

Белый мастер медленно повернулся к ней, смущенно потерев шею.

- Большую часть этих гадов я убила бы лишь за то, что в их жизни нет смысла, - сказала Ветта, повернувшись к нему и то ли не заметив того, что только что делала, то ли уже забыв об этом. - Нет, ты не подумай, я их не ненавижу… Я бы сказала, что они животные, но это неправда: во-первых, они все-таки люди, а во-вторых, на животных хотя бы посмотреть приятно.

Кан не нашел, что на это ответить. Можно было поспорить, можно было поддержать, можно было развить тему.

Леди Ветта снова легла на спину, тяжко вздохнула и добавила:

- Я хочу, чтобы завтра все заболели чем-нибудь страшным. В смертельных болезнях есть свой плюс: они сразу показывают, кто человек, а кто нет. Человек, узнавший, что он скоро умрет, стремится сделать то, что планировал оставить после себя, стремится жить. А дрянь всякая начинает жалеть себя, хныкать, злиться и пытаться утянуть всех за собой.