Запечатанное счастье

– Мне казалось, в прошлый раз Лей выговаривала букву «р»?

– У нее от настроения зависит. Видели бы вы глаза леди Виерсталь, – хихикнул Райан. – Когда ее муж меня обрабатывал, она пыталась нанести нам визит. И никакие нормы этикета не позволяли мне от этого отвертеться. Вот только с Далейрой еще не занимаются наставники, и никто не вбил ребенку в голову эти самые нормы этикета. Так что она гордо подбоченилась и выдала: «Подите прочь, несносное созданье. Иначе я всыплю вам плетей».

– Ребенок не может сам выдумать такую фразу, – осторожно сказала я.

– Значит, она ее где-то услышала.

– Или ей кто-то так сказал, – согласно кивнул Райан. – Я потому и передумал соглашаться на предложение Виерсталя. Я все же сейчас больше свободен. И могу проводить с сестрой много времени. У нее ни отца, ни матери. Но брат ее не бросит.

– И тетя не бросит, – уверенно сказала я.

От его взгляда у меня запершило в горле. Я буду самой хорошей тетей, клянусь. Я попробую стать неплохой матерью, вот только через полгода им всем придется меня хоронить.

Так не лучше ли стать для них чудовищем? Если они будут меня ненавидеть, то… То у них не останется никаких моральных ориентиров. Нет уж. Лучше узнать, чем владела Мэврис, и грамотно распорядиться. В конце концов, она сама отдала мне свой титул, тело и прочее. А я уж найду чем утешить племянников и детей после своей смерти. Может, и правду шепну, чтобы знали: жива, люблю и скучаю в соседнем мире.

Тайла вернулась с аналогом шоколадного фонтана. Вернее, она вернулась в сопровождении прислуги с сервировочным столом.

А я была в очередной раз приятно поражена.

В этом мире все решало волшебство. Поэтому шоколад тек в обратном направлении, а как только к нему подносили клубничку, наколотую на длинную вилку, он сам обволакивал ягоду.

– В одной модной кофейне научились на время оживлять ягоды. Точнее, анимировать, – поделилась Тайла. – Это ужасно. Клубника смотрит на тебя, попискивает… Я не смогла ее съесть, а мой бывший жених, напротив, с аппетитом полакомился.

– Если кто-то научит торты плакать и умолять о снисхождении, жизнь сладкоежек может стать очень тяжелой, – рассмеялась я.

– Зато сладкоежки станут легче, – философски отозвался Райан.

– Но ведь я умлу от голода, – ахнула Лей и скуксилась, – я не хочу, чтобы толтик плакал. Я тоже буду плакать.

– Я пошутила, – поспешно оправдалась я. – Так не бывает, не плачь. А то заплачет клубничка, и Тайла останется голодной.

Леди Иссинель закивала и сотворила очень-очень грустное лицо.