Запечатанное счастье

А я краем глаза увидела какой-то странный предмет, похожий на земной смартфон. Его держал один из придворных. Раз – и темная плоская коробчка налилась золотым светом. Два – от нее отделилась искра и полетела по направлению к леди Тарин. Три — вспышка!

– Немедленно изъять кристалл, – закричал высокий кряжистый мужчина. – Я запрещаю отпечатывать мою дочь!

Но предупреждение опоздало — рядом с Тарин разорвалось с полдюжины искр. Девушка некрасиво зарыдала и попыталась закрыть лицо, отпустив грудь и убрав руку от лобка.

– Прекратить немедленно, – коротко приказал король. – Лорд Эрсталь, вы, насколько я помню, в плаще?

– Да, мой король.

– Не будете ли вы столь любезны одолжить его леди Тарин?

– Я буду настолько любезен, мой король, что подарю его леди Тарин.

Мне был не виден первый советник, но я его прекрасно слышала. И тон мне совершенно не понравился. Не было в нем ничего хорошего и доброго.

И не зря. Он вышел вперед, укутал зареванную девушку своим плащом и глумливо произнес:

– Теперь это ваша вещь, можете не возвращать.

В тот же момент плащ вспыхнул и осыпался пеплом.

– Похоже, что прикрыть леди можно телами. Гвардейцы, строиться! – громко приказал лорд Эрсталь. – Если мой король не против, я прослежу, чтобы леди Тарин добралась до дома в целости и сохранности. А у вас, если я не ошибаюсь, еще одна девица с извинениями есть.

– Второй такой выход будет тяжело пережить, – кашлянул Линед и куда громче сказал:– Дозволяю проводить леди Тарин до дома.

Что ж, надо признать, что уход у нее получился не менее эпичным, чем появление.

Но гвардейцы свое дело знали на отлично — рассмотреть девицу за их мощными щитами было невозможно. А я, бездумно пялясь в пространство, пыталась понять, что я по этому поводу чувствую. В груди в один комок смешались удовлетворение – так ей и надо, стерве, – сочувствие – ну, может, не так сильно надо, – ошеломление – ничего себе, как тут могут с женщиной поступить, – и полное офигение – ибо ну очень мощная традиция платить телом. Тут просто возникает вопрос: а если оскорблял мужчина мужчину, они тоже, эм, вместо извинений тело предлагали? Или сестрами-дочерьми платили? Жуть.

– Мой род не забудет этого оскорбления, – произнес лорд Тарин.

– А уж как я этого не забуду, – жестко произнес Линед. – Завтра утром, Нириер Тарин, я желаю видеть вас у себя в кабинете. Там мы поговорим про оскорбления и про то, кто из нас король и Рубежник, а кто обнаглевший торгаш, разжиревший на перепродаже кожи мириергарских ящериц.