Как украсть чужую невесту

«Надо понаблюдать», – извечная врачебная формулировка при неясном диагнозе вполне подходила для ее случая.

– Ева, – рука Максима нашла ее ладонь и мягко сжала, – я сожалею, что накричал на тебя. Согласись, ситуация необычная. У тебя появилась татуировка, и ты не понимаешь, откуда она взялась.

– Но это на самом деле так, – Ева освободила свои пальцы из захвата. – Я говорила со всеми, кто был на Ксюшиной вечеринке. И ни один человек не видел, чтобы я пропадала хоть на минуту.

– Ладно, оставим. Я не хочу тебя мучить.

– Зачем ты пришел, Максим? Кажется, мы уже все выяснили. Я тебе не подхожу.

– Подходишь. Ты даже не подозреваешь, насколько подходишь, – он попробовал притянуть к себе Еву, но ее тело словно задеревенело и не хотело ложиться в объятия. – Мне без тебя не жить.

Ева фыркнула.

– Я не кривлю душой. Посмотри на меня, Ева. Посмотри, – Макс насильно поднял ее подбородок. – Что ты видишь?

– У тебя синяки под глазами, – ее собственные тревожно мерцали.

– Я не спал два дня. Сегодня даже не пошел на работу. Ты убиваешь меня, Ева.

– Я… я не хотела.

– Вернись ко мне, – Максим наклонился, прижался щекой к ее волосам. – Скажи, что прощаешь. Мы сведем эту чертову татуировку. Я уже проконсультировался.

– А может… – Ева сглотнула, – а может, она мне нравится?

– Хорошо. Оставим.

– Когда–нибудь? Но мне сейчас не до смеха.

– Мне тоже. Разве ты не видишь, что я готов умолять тебя? – шепот беспокоил. Хотелось оттолкнуть Макса, вырваться из его душных объятий. Но он не позволял. Ева затихла.

– Максим, мне кажется, ты пьян.

Никогда прежде он так себя не вел. Чаще был насмешливо–холоден. Словно она маленькая девочка, которая только и умеет говорить и делать глупости.

– Я не пил. Я ничего не пил и не ел с тех пор, как ты ушла.

Как же легко внушить человеку чувство вины, открыто демонстрируя боль и отчаяние!

Ева вновь ощутила себя несвободной.

– Максим, прекрати. Разве сейчас можно говорить о любви? Мы оба на взводе. И, боюсь, не способны мыслить трезво.

– У нас должен быть шанс! Я сглупил, ты вспылила. Нельзя же казнить меня за это, – он говорил торопливо, боялся, что Ева прервет его. – Я боялся за тебя.