Отпуск в Петербурге

Работала практически от рассвета до заката на огороде и в саду, чтобы уснуть, как только голова ее коснулась подушки.

Причиной подавленного состояния назвала неудачную поездку и не оправдавшиеся надежды. Обманывать мать не хотелось, но и волновать лишний раз тоже не имело смысла. Та не настаивала, но переживала за дочь и пыталась отвлечь ее от грустных мыслей или вывести на откровенный разговор. Лидия Григорьевна справедливо считала, что в сложной ситуации человеку следует выговориться, чтобы облегчить душу.

«Беда, разделенная на двоих, – уже не беда, а просто неприятность», – повторяла она. Все попытки были тщетны: будучи замкнутой с детства, дочь не спешила делиться с ней переживаниями. Как-то вечером женщина не выдержала и сказала:

– Запомни: ни один мужчина не стоит того, чтобы ломать себе жизнь. Я понимаю, что ты ничего мне не расскажешь, по крайней мере, сейчас. Но наступит время, когда ты по-другому посмотришь на эти события. Вот увидишь, все наладится.

Что Лада могла ей ответить? Что та не знает и половины произошедшего? Что она чувствует себя виноватой перед погибшим мужчиной, симпатию к которому приняла за нечто большее? Что, вспоминая вечно смеющегося Вадима, она одновременно видела холодные глаза Влада?

Лидия Григорьевна звала дочь с собой в гости или приглашала к себе неженатых сыновей своих подруг и соседок, надеясь, что кто-то из них заинтересует ее, только попытки ее не принесли желаемого результата.

Лада поддерживала разговор, улыбалась, если это было уместно, но отклоняла любые предложения продолжить знакомство. Многие списывали такое поведение девушки на высокомерие или гордыню и быстро теряли к ней интерес. Ей было все равно.

Вернувшись на работу несколько дней спустя, Лада не стала носить траур, стремясь избежать лишних вопросов. Это было довольно сложно в преимущественно женском коллективе, неотъемлемой частью которого являлись многочисленные сплетни, позволявшие отвлечься от напряженной работы. Тем больший интерес вызывала у коллег и подчиненных Лада, которая не заводила служебных романов, ничего не говорила о своей личной жизни, которую никто никогда не встречал после работы.

Один раз девушка сходила в церковь, чтобы помолиться за упокой души Вадима. Ее рука так дрожала, что она несколько раз уронила свечу, не сумев зажечь, и просто оставила ее. Понадеялась, что перед вечерней службой все равно ее зажгут вместе с другими.

***

Неделю спустя Лада обедала с подругой в кафе.