Царевны. Трофей дракона

Горана следовало спрятать, ведь по всему континенту Черипаху по приказу императора Сумрачного старцев безжалостно и беспощадно уничтожали, считая их опасными. Потому ничто не могло их спасти от расправы драконовых. Именно поэтому они придумали выдать Горана за простого мальчика, чтобы он мог вернуться в Асгард Белый безбоязненно и далее помогать своими мудрыми советами.

По приезде в замок дракона Асия надеялась поговорить с теми немногими слугами, знавшими про Горана, также о молчании, конечно, если они были еще живы.

— Благодарю, княжич. Если сдержишь слово, то хоть немного обелишь свою проклятую душу, — произнесла, вздохнув, Асия, поправляя на поясе длинный кинжал.

— Почему это проклятую? — нахмурился Ратмир.

— Ты будто не знаешь? Что, думаешь, твои предки простят тебя за то, что сделал с северахами? Не думаю! Помни, что ты мне поклялся!

Она придержала свою ирчи, дожидаясь Любима. Когда тот поравнялся с ней, она заметила на его лице настороженное выражение. Он то и дело оглядывался назад и куда-то в сторону.

— Что-то не так, Любим? — улыбнулась она ему.

— Мне только что-то показалось… я заметил что-то…

— Что?

— Что-то или кто-то пролетел вон там, над тем пролеском. Очень похоже на стаю соколов или кого-то побольше.

— Соколы здесь, Любим? Вряд ли они спустились со своих Парящих островов. Они даже не помогли нам, когда драконы рушили и жгли Срединное царство.

— Ты права. Скорее всего, это отряд драконов, но я не уверен. Наверное, драконы, они теперь повсюду.

— Надеюсь, они не будут приближаться к нам, — обеспокоенно сказала Асия.

— Любушка, даже если это драконы, нам нечего опасаться. Ратмир сказал — теперь мы под защитой самого императора и никто не смеет угрожать нам.

— Надеюсь на то.

— Хотя этот Ратмир еще тот оборотень, — поморщился Любим. — Не доверяю я ему, быстро успел переметнуться к ворогам на службу.

— Посмотрим, — кивнула Асия. — Он обещал сохранить тайну Горана ото всех.

— Добро. Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он, склоняясь к ней и кладя свою широкую ладонь ей на спину.

Все ехали длинной кавалькадой по тройкам и парам, растянувшись по пустынной дороге. То и дело высокие леса сменялись полями или пролесками.

Асия, поняв, что он говорит о малыше, которого она носила в своем чреве и которого уже несколько месяцев заботливо скрывала ото всех, кроме Любима, улыбнулась ему.