Царевны. Трофей дракона

— Немного, — кивнула Люция, отбрасывая за спину рыжую прядь густых волос, и посмотрела на него. — Когда мы уже выйдем из леса?

— Скорее всего, завтра. В лесу все же безопаснее. На равнине драконы могут увидеть нас. Похоже, они ищут именно нас, раз уже третий раз за сегодня мы видим этого монстра в небе.

— Они ищут меня, — выдала она. — Бесятся от того, что я загрызла этого урода.

Она вновь уткнулась в свои колени подбородком и закрыла глаза.

— Ты права. Но не переживай, по равнине будем передвигаться только по ночам.

А далее много селений, там легче укрыться. Купим тебе платок, повяжешь на шею, никто не поймет, что ты северах.

Светолег намекал на приметное отличие всех северахов — длинную полосу сзади, от шеи и по позвоночнику у них росла короткая шерсть, по которой и можно было их узнать.

— Одежду новую купим тебе, какую носят селянки, заплетешь косы. Кожа у тебя белая, вполне можешь походить на русину.

Северахи отличались смуглой кожей и широкой костью в человеческом обличье, в основном имели рыжие или черные волосы.

— Моя матушка была русина, отец северах.

— Понятно, отчего ты так стройна и бела, — улыбнулся он.

Она вновь подняла на него лицо и, прищурившись, спросила:

— Зачем ты помогаешь мне?

— Ну как же, я должен помочь тебе, — пролепетал он, смутившись от ее горящего взора.

Люция прошлась мрачным взглядом по его взъерошенным смольным вихрам, смуглому молодому лицу и добрым темно-зеленым глазам.

— Жалеешь? — процедила она и тут же выпалила гневно: — Мне не нужна твоя жалость, вайнег! Понял? Я обесчещена, я была под мерзким драконом много раз! Я грязная, словно гнилая вода теперь! Разве тебе от этого не противно?

В ответ он поджал губы, как-то пронзительно смотря на нее.

Как он мог сказать ей, что испытывает к ней не жалость, а сострадание? И нет, он не считал, что она «грязная», и не испытывал отвращения к ней. Наоборот, он хотел защитить ее от всего, уберечь от этих злых демонов, которые изувечили ее тело и душу.

— Оставь меня здесь, Светолег, и возвращайся в лагерь к драконовым, пока они не хватились тебя, так будет лучше для всех.

— Нет, я отведу тебя в свой град, к матушке, как и обещал.

— Зачем? — выпалила Люция, тряхнув распущенными волосами. — Сам же презирать меня будешь, разве можно отмыть ту грязь, которая теперь навсегда со мной?

Он опять молчал и лишь в упор смотрел на нее. Она инстинктивно чувствовала, что нравится ему, и оттого ей было только хуже.