Царевны. Трофей дракона

«Стать женой дракона? — закричал ее внутренний голос. — Этого варвара, которого я ненавижу всей душой?»

От осознания того, какое будущее он предначертал ей, Церцея пошатнулась. Это был настоящий кошмар. Лучше бы он посадил ее на цепь в темницу. Ведь там, по крайней мере, она не видела бы его и избежала его домогательств. А теперь что делать? Как она сможет видеть это исчадие ада ежедневно, да еще и переносить его близость? Это было до такой степени омерзительно, что она впервые за последние пару часов пожалела, что решила взять «огонь» на себя и объявить себя «самой сильной царевной».

— Но у вас есть жена, — простонала она словно в забытье, чувствуя, что подобного будущего просто не выдержит.

Как она сможет делить ложе с убийцей ее родителей и сестер? Это было невыносимо.

— Она не помеха. Теперь Цетуриана входит в Туманную империю Темных драконов. По закону у нас разрешено многоженство. Так что ты будешь второй императрицей и займешь место у трона по левую руку от меня. Дроя останется по правую.

— Но…

— Ты не хочешь быть второй? — нахмурился Аргон, по-своему истолковав ее замешательство.

Увидев угрозу в его глазах, Церцея сглотнула, понимая, что назад пути нет и она должна все выдержать до конца. Она уже вступила в битву и на этот опасный путь, отступать было поздно.

— Я подчиняюсь вашей воле, император.

— Правильно, царевна, — довольно оскалился он уголками губ. — Я даже не сомневался в тебе. Ты единственная разумно мыслишь из своих сестер. Я уверен, ты будешь подчиняться мне и исполнять то, что я велю.

— Да.

— Ты будешь самой красивой девой, которая когда-либо была у меня… в моей постели, — добавил он как-то цинично.

Гадко ухмыльнувшись, Сумрачный протянул руку, и его пальцы расщелкнули крагу-ракушку на ее плече. Тут же тонкая ткань опала, открыв его взору ее правую грудь. Церцея еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Аргон опустил свой взор на ее прелести и глухо выдохнул. Его рука медленно поднялась, и он едва прикоснулся пальцами к ее плечу, там, где выше над грудью зиял красный длинный рубец.

Его пальцы осторожно и ласково прошлись по ее шраму, стараясь не причинять боль. Церцея лишь сильно задышала от нервного напряжения.

— Прости меня за это, — неожиданно молвил Сумрачный. — Если бы я мог изменить тот день, я бы не тронул тебя и пальцем.