Темная грань любви

— Их величества сейчас волнует заключение мирного договора с Давелией, то есть моя женитьба. Если откажусь, страна не получит необходимые послабления, поэтому их величества будут смотреть сквозь пальцы на то, как я уговариваю свою новую телохранительницу служить мне. А Кларк… Что ж, если он меня разочарует, сменю начальника службы безопасности.

Моей щеки коснулась прохладная, влажная рука, я ощутила дыхание на своем лице. Флориан рассматривает вблизи? Надеюсь, ему станет тошно.

И я почти угадала.

Шумно выдохнув, принц глухо спросил:

— Ты уверен, что если убрать шрамы, ее не опознают? Не хочу лишних проблем, когда их можно избежать.

— Ручаюсь, девчонка будет сама на себя не похожа, ведь сейчас у нее даже цвет волос ненастоящий, — сдал меня с потрохами целитель.

— И какой же был изначально? — поинтересовался принц.

— Вскоре узнаем. — В голосе Доминика звучала насмешка. — Но если и эти метаморфозы не помогут, полностью перекроим ей личико!

И столько предвкушения слышалось в его голосе, что сразу понятно: перекроит без малейших колебаний — я для него интересный эксперимент, а не человек.

— Что ж, оставляю тебя, занимайся Ядвигой и держи меня в курсе.

Некоторое время я слышала, как звенят какие-то флаконы и колбы. Затем моих губ коснулся край чего-то стеклянного — в рот полилась теплая жидкость.

— Пей и лежи смирно, Ядка. Тебя ждут приятные неожиданности. Смею надеяться, и меня тоже.

Доминик хрипло хохотнул. Справа послышался металлический звон и шелест, который издает кожаный плащ.

— Сейчас и я получу награду, узнав раньше принца, кто ты у нас от рождения — блондинка, брюнетка или рыженькая?

Разговаривая сам с собой, Доминик торопливо снимал с меня одежду: мундир, рубашку, сапоги… Когда он коснулся ремня на моих штанах, а затем и пуговиц, я поняла, что убью его. Не знаю, когда и как, но я все запомню — и убью его.

Сильный порыв ветра — ощущение липких рук Доминика пропало с моей кожи. Грохот. И мучительный стон. Чей? Целителя? Его кто-то оттолкнул от меня?..

Я напряженно ждала продолжения, а его все не было. Только дрема становилась сильнее, и все сложнее было удержаться на грани бодрствования и сна.

Несколько минут тишины — и новые стоны.

— Шмырь, вот это я грохнулся, — пробормотал Доминик озадаченно. — Надо полы помыть, скользко.

Тьма вокруг меня стала плотнее.