Не нападай

Но всепоглощающую, всё покрывающую любовь к ближнему, что мне до сих пор непонятна.

А теперь...

Кровоподтеки и ссадины на прекрасном лице приводят в замешательство, передо мной будто жертва моей собственной жесткости и агрессии. Мира воплотила всех, кого я изувечил, это слишком высокая ценна, которую пришлось заплатить за грех.

Час назад приходил один из прихвостней дикого охотника, тщедушный малец с глазами бусинами, который должен был отвести девушку на допрос. Когда они вернулись ничего не изменилось, все те же печальные шоколадные глаза, которые не желают смотреть в мою сторону, и слегка сбивчивое сердцебиение.

Ее должны были отпустить, Мира ничего не знает, ей нечего им сказать, но почему слабая, изнеможённая девушка все еще сидит рядом со мной в сырой, темной камере?

- Прости, - голос хрипит в пересохшем горле. Я придвигаюсь ближе к ржавым прутьям, соединяющим наши камеры, пытаясь разглядеть в полутьме ее глаза.

Как жалко и обреченно это звучит. Придя к ней в дом, я желал, чтобы она боялась меня, а теперь эта мысль убивает.

Только сейчас осознание - я монстр, тот, кем я был всегда, но не хотел признавать. Не высшая раса, верхушка пищевой цепи, а убийца и зверь.

- Я не должен был... - слова проглатываются и теряются где-то внутри. Не должен был уходить? Не должен был вообще появляться в ее жизни?

- Ни вини себя, - слабый голос Миры отражается от стен и кажется слуховой галлюцинацией, - знаешь, сначала я боялась даже дышать рядом с тобой. Каждое мое движение вызывало бурю злости, и я чувствовала, как ты ненавидишь людей.

Но ты был ранен и бежал от тех, кто причинил тебе вред, разве я могла отвернуться от того, кто нуждается в помощи?

Девушка грустно улыбается и тут же сморщивается от боли.

- В конечном итоге, это было моим выбором - позволить тебе остаться, даже после того, как я узнала о твоей тайне. Моим решением было - не удерживать тебя, когда пришло время. Ты не виноват в том, что произошло.

Она поднимается с пола, придерживаясь рукой о стену, а затем подходит к разделяющей нас решетке.

Мира всего в нескольких сантиметрах, и я могу разглядеть ее изувеченное лицо, опухшее от ссадин и синяков, разбитые губы с засохшей в уголках кровью, окровавленную бровь с глубокой, неровной раной посередине. Зажмуриваюсь не в силах смотреть.

- Спасибо за то, что вернулся, - девушка протягивает руку через узкие прутья камеры, - спасибо за то, что спас.

Холодная ладонь касается моей грубой, покрытой щетиной щеки, нежно поглаживая ее большим пальцем.