Время вспоминать

Хоакина хотела ответить утвердительно, но получилось промычать что-то невнятное. Чтобы скрыть свое невежество и смущение, она снова двинулась к церкви, стараясь не думать о том, сколько же ей еще предстоит удивляться, а то и поражаться.

Зайдя в неф, омочив пальцы в чаше и перекрестившись, Хоакина и Педро одновременно взглянули друг на друга. Вместо ожидаемой для позднего утра четверга тишины их встретили звуки органа.

― Не понимаю… ― пробормотала Хоакина, вслушиваясь в мелодию.

― Ни разу не слышал этого гимна, ― почесал коротко стриженный затылок Педро.

― Потому что это не гимн, ― теперь уже уверенно сказала Хоакина, поднимая глаза к галерее, ― а ария Хуаны из «Недолговечного счастья».

Она увидела озадаченный взгляд Педро и покачала головой, понимая, что синекожий слуга никогда не был в опере.

― Интересная церковь.

Звуки органа резко стихли, затем раздались быстрые шаги. И на лестнице, ведущей к галерее, показался высокий седоволосый человек, одетый в сутану. Он замер на мгновение, а потом стал спускаться.

― Доброе утро, отец, ― первой поздоровалась Хоакина, кинула взгляд на Педро и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила. ― Прошу прощения, что побеспокоили вас.

― Доброе, доброе, ― приятным баритоном ответил священник, подходя ближе. ― Ничем важным я не занимался, можно сказать, даже немного грешил.

Он усмехнулся. От внимательных глаз на узком длинном лице тут же побежали морщинки, и священник стал похож на портрет одного из предков Хоакины, висевший в доме дяди-маркиза.

― Я отец Абель.

― Хоакина де Веласко. Я приехала с плантации Каттлеи.

Она замешкалась и снова посмотрела на Педро. Ведь это он привел ее сюда. Но слуга смотрел на отца Абеля с восхищением, и, видимо, не собирался ей помогать.

― Видите ли, отец, мое дело немного… необычно, ― начала Хоакина и замолкла.

― Все считают, что их дела таковы, ― развел руками седоволосый священник. ― Если вам неловко, можем пройти в мой кабинет. А ваш слуга пусть пока присядет.

Повинуясь приглашающему жесту отца Абеля, Хоакина проследовала за ним по небольшой лесенке в подвал, и вскоре уже сидела на простом, но удобном стуле и осматривала простое убранство кабинета.

Сам отец Абель устроился в пыльном кресле, выдвинув его из-за массивного стола и смахнув на пол какие-то бумаги.

― Я вас слушаю, сеньора де Веласко.

Хоакина внимательно посмотрела на приятное располагающее к себе лицо священника, вспомнила арию Хуаны и то, что говорил Педро, и решилась.