Магия слова: дракон в академии

Откуда мне было знать, что преподаватель не провела ни единого практического занятия? И что три простенькие брошюрки стихийных чар настолько разгуляются в своей безнаказанности, что подпалят этим неучам одежду и волосы, чуточку их придушат, а заодно почти утопят и хорошенечко присыпят землей?

- А брошюры действительно были простенькие? – допытывался Омри.

- Да точно, - тут я отмахнулась. – Их обычно выдают во втором семестре третьего курса на боевке, некромантии и теории общей магии, когда начинаются занятия по стихиям.

- Хм, кажется, я слышал другую версию, - нахмурился мужчина. – Книги были признаны опасными, и их изъяли из библиотеки.

- Ну конечно признаны, - я возмущенно фыркнула.

Я могла бы понять, если бы талмуды были действительно опасны. Ну там, головы откусывали при попытке их открыть, или высасывали всю кровь… Но этим нужно было только приказать открыться на староагоэльском. «Аморет» - первое же слово, что я озвучила на занятиях.

- Дело бы, конечно, замяли, и я дочитала бы курс до конца, - я снова задохнулась от возмущения. – Но их все сожгли! Публично! Тут, на полигоне!

- Да, это я слышал, - кивнул ректор и сцепил руки в замок. – Только никак не могу понять, почему вас уволили. Тут что-то не сходиться.

- Вот тут как раз ничего странного нет, - я вздохнула. – Вы тоже меня поймите, я после этой истории накатала жалобу в Магический контроль, чтобы они устроили проверку в университете.

- И после этого главный университет в стране стал считаться самым слабым по древнемагическому направлению, - подвел итог мужчина.

- Да, - я развела руками. – Но самое обидно, что та преподаватель осталась работать, а я перевелась в Кнайгорскую академию. Так что заканчивала магаспирантуру и защищалась уже там.

- Что ж, тогда вас должно утешить, что она уже уволена, - казалось, мужчина был полностью удовлетворен услышанной историей. – Я вообще считаю, что в нашем университете прискорбно мало внимания уделяют древней магии.

- А они быстрее всего читаются на мертвых языках, - покивала я. – Что ж, порыв благороден. Но все равно не понимаю, почему страдать должна я.

- Хм, ну почему сразу страдать? – он даже немного поморщился, но улыбаться не перестал.