Болото истины. Меж двух мечей

Из мебели в комнате стояло большое бюро, кресло и диван с потрёпанной обивкой. Всё выглядело дёшево и неопрятно. Сам хозяин также не отличался ухоженностью. Его волосы и борода требовали мытья и расчёски, а застрявшая под ногтями грязь вызывала у шевалье нескрываемое отвращение.

И что только женщины находят в нём? – совершенно искренне недоумевал Ларт.

– И не надейся, что я оставлю вас вдвоём, – сказал, как отрезал он.

– Это понятно, – Григорий почесав бороду, перевёл взгляд на Аду. – Значит, хочешь, чтобы я помог тебе в гадании прославиться? А где принимать будешь?

Адель на секунду задумалась.

– Нет смысла арендовать ради этого помещение. Мы сейчас живём у одного знакомого. Думаю, он не будет против, если я займу одну из его многочисленных комнат под личные цели.

– Что ж, значит, осталось донесть до людей. Завтра отправляйся на представление в Мариинский. Там передашь послание, кому скажу, – старец быстро нацарапал записку на маленьком клочке бумаги, а затем протянул Аде. – А после жди.

Адель тепло улыбнулась в знак благодарности.

– А что насчёт ответной услуги? С радость выполню всё, что в моих силах.

Шевалье демонстративно цыкнул, закатив глаза.

– Да, об этом. Давай-ка прогуляемся, – Распутин встал, резкими движениями начав натягивать шубу и шапку из меха бобра.

Постучав, но не дожидаясь ответа, в кабинет прошмыгнула девушка, с которой Ада и Ларт столкнулись в свой прошлый визит.

– Папа, ты куда-то уходишь? – она выглядела взволнованной, но, заметив двух гостей, встающих с дивана, волнение сменилось любопытством.

– Да, Марочка. Нужно идти. Принесу тебе пирожных, – Распутин наклонился, с нежностью обнимая дочь.

Необъяснимая тоска сковала душу Ады. Каким бы ни был этот мужчина в глазах людей, отец он прекрасный.

– Матрёна, помоги-ка мне, – раздался нетерпеливый голос помощницы Акилины.

Девушка, закатила глаза, улыбнулась и, помахав на прощание гостям, поспешила на кухню, в самую дальнюю часть квартиры.

***

Нанятая коляска стучала колёсами по брусчатой дороге, разнося грязные брызги от талого снега в разные стороны.

– Тебя что, родители не любят? – неожиданно спросил Григорий Аду. – Видел, грустно тебе было, когда я дочь ласкал.

Адель немного подумала, прежде чем ответить. Личные разговоры трудно давались ей.

– Отца убили. Я тогда совсем маленькая была. Не помню его совсем. А мать, ну, у нас с ней напряженные отношения.