Болото истины. Меж двух мечей

Уже готовая уйти, она обернулась, окликнутая Лартом:

– Куда же ты, Глаша? Попей с нами чаю.

Его добродушная улыбка смутила женщину. Барин приглашал составить ему компанию, только когда не желал пить в одиночестве. В часы трезвости такого отношения за ним не наблюдалось.

– Да неловко как-то, – покраснев, ответила она.

– Отчего же? – вступила в беседу Ада. – Нам было бы очень полезно послушать Вас. Антон Платонович не совсем здоров сейчас, а я прибыла издалека. Интересно узнать последние новости.

Глаша присела, расправляя передник, но, спохватившись, вскочила, начав разливать чай в бледно-розовые фарфоровые чашки.

– Что тут расскажешь? Год уже как воюем. Неспокойно. То одна война, то другая[3 - Глаша намекает на русско-японскую войну 1904-1905 годов.]. Люди устали. В Петрограде, да и в Москве бунты частые, говорят. Хоть у нас тут, в Сибири, спокойно. Бунтовать не с кем. Крестьяне в основном одни, да арестанты.

– Это хорошо, что спокойно, – улыбнулась кухарке магирани.

– Достань мне завтра тёплую одежду, – потребовала она, склонившись к уху шевалье.

– Слушаюсь, дама моего хлева, – Ларт каждый раз отвечал колкостью, когда Ада вела себя напыщенно. Демонстрируя свой якобы превосходящий статус, она больно задевала его мужское самолюбие. Выстроенная ею непроницаемая стена должна была ослабить жар гордого сердца, однако, напротив, заставляла с еще большей страстью добиваться столь желанного им внимания. Пусть и таким идиотским способом.

Если бы саму Аду спросили, отчего она так резка с Лартом, вероятнее всего, она бы ответила, что навязчивость шевалье раздражает её. Хотя, стоило признать, подобное ребячество иногда развлекало, избавляя от скуки. Она прекрасно понимала причину его несносного поведения. Отчаяние, вызванное безответным чувством, побуждало Ларта любыми доступными способами привлекать к себе её внимание. Погрязший в мучительной зависимости, он не желал признать факт, что в шкале приоритетов Ады нет места романтическим отношениям.

***

Комната, в которой поселили Адель, не выделялась изысками. Типичная гостевая с кроватью, туалетным столиком и платяным шкафом.

Оставшись в одиночестве, магирани, наконец, позволила себе задрать длинный рукав изумрудного платья, чтобы взглянуть на беспокоящую её руку. С внутренней стороны правого предплечья, сквозь бледную кожу едва пробивалась метка, саднящая, будто невидимый огонь пожирал изнутри.