Отель Оракула

Вампиру было никого не жаль. Ему надо было лишь насытиться и укрепить тело. Но беда в том, что дух насытиться никогда не сможет, либо только тогда, когда тело будет принадлежать лишь ему. А с его силами через пару дней моё сознание исчезнет навсегда, вытесненное сильнейшим. Во мне окажется настоящий убийца, который без колебаний убьёт невиновных. Ему ведь не важна раса, главное для него кровь и смерть. Я, будто, явственно чувствовала его мысли и эмоции. Я знала, какое наслаждение он испытывал от каждого выпитого глотка.

Внезапно рядом возникла Госпожа Смерть со своей злосчастной кусающейся косой, которая скалилась, готовая напасть. На ней был чёрный плотно закрытый балахон, из которого торчали белые костлявые руки, а в капюшоне витала непроглядная тьма. Когда же сквозь тьму резко проявился костлявый череп без каких-либо эмоций и с тёмными провалами в глазницах, моя душа испуганно отшатнулась в самый потаённый и глубинный уголок собственного тела.

Смерть не заставила долго ждать свою подругу. Она неотрывно смотрела за драконом, душа которого проявилась над умершим телом, а потом с силой ударила косой об пол.

Коса подхватила своей пастью душу бедного дракона и притянула её к Смерти. Черенок косы полностью соединился. И со всей силы, не теряя времени, Госпожа ударила лезвием по душе. Та растворилась в воздухе, превращаясь в маленький светлый сгусток. Лезвие косы с наслаждением проглотило этот сгусток, я же в ужасе смотрела на всю картину.

Госпожа Смерть заглянула к нам в глаза, будто намекая, что скоро придёт за мной. Или же у меня со страху остались лишь мысли о гибели.

– Ты не заберешь меня, подруга, – захохотал вампир. – Я хорошо прятался. Там, где ты могла наесться своими душами. Ты ведь не замечала простого вампира среди стольких мертвяков? А вот оракула, вскоре, можешь забрать. У неё есть несколько дней на то, чтобы в последний раз посмотреть на дневной свет.

Я горько усмехнулась, понимая во что влипла. Сколько раз уже себе говорила надеяться только на себя, и столько же раз попадала в полнейшую катастрофу.

У Госпожи вспыхнули напоследок глазницы, и она исчезла во тьме, оставляя меня в смятённом состоянии.

– Бияна, а ты любишь играть? – усмехнулся мне Маариф. Ответить ему ничего не получилось, но он итак понял моё негодование.