Отель Оракула

Мои руки и ноги прикрепили к магическим цепям. Они увеличиваются и уменьшаются вместе со мной. Идеальный вариант для похитителей.

– Тоже будешь мучить? – вскрикнула я.

– Нет, детка. Ты будешь мучить себя сама. Мы притупили твои способности оракула, но одно у тебя остаётся неизменным. Прикосновения. На моих парнях амулеты. Их ты увидеть не сможешь, а других без проблем. Приведите её.

Я в волнении наблюдала за дверью, а когда в неё привели юную измученную и изуродованную девушку, поражённо выдохнула.

– Нет! Нет! – вскрикнула я.

– Оборачивайся, – приказал он мне, девушку же просто схватили за волосы, чтобы она слушалась беспрекословно. И она послушалась. Её приковали к длинной цепи. И она обернулась в зелёного небольшого дракончика, у которого не было уже половины чешуек на теле. Дракон смотрелся полуголым.

Я же заплакала, понимая, чего они хотят. Я не смогу этого пережить. Неотрывно смотрела на девушку и понимала, что та уже смирилась со всем безумством. Она просто не помнит уже другой жизни.

– Не надо, – взмолилась я. – Прошу.

– Я уже говорил тебе, Бияна, – жёстко сказал Корал. – Твоя мать забрала тебя у меня, а ты принадлежишь мне по праву. Если бы я не сказал, что надо было сделать, она зачать-то тебя так и не смогла бы. Поэтому теперь ты будешь расплачиваться за поступки своей матери.

– Нет.

– Оборачивайся! – закричал он.

– Нет.

– Тогда я буду вырывать у неё чешуйки по одной. Все до единой. Перед тобой. И это будет твоя вина!

Такого вынести я бы не смогла. Она не должна страдать из-за меня.

– Умничка, Бияна. А теперь наслаждайся.

Зелёную драконицу подвели ко мне, я же снова начала вырываться. Хотела обернуться в человека, но цепь на шее мне не давала. Она, будто, впилась мне в кожу при попытке оборота.

– Ты не сможешь, Бияна. Обратного пути уже нет.

Хотелось послать его ко всем демонам, но драконы не умеют говорить. И тогда когда мне показалось, что смогла немного ослабить хвату цепи, до меня дотронулась мордочка зелёной драконицы.

Боль держала меня в своих тисках, не отпуская. Она не была моя. Она была того человека, кто меня касался. Невыносимая. До зубовного скрежета, еле выдерживаемая.

Я видела глазами драконицы, чувствовала её эмоциями. От её шкуры отрывали важную часть, и она плакала, ревела горькими слезами.