Затмение

— И наконец, радостная весть! По распоряжению императора Небесный Храм переходит под протекцию возрожденной Инквизиции..

Ровена не могла сдержать удивления и громко охнула. К счастью, она не была единственной. Волна возмущения распространилась по двору.

«Под протекцию этих... Этих... Они разоряли Храм все эти годы, подчистую забирая все, что мы производим: зелья, обереги, обученных людей! А теперь они еще и поселятся здесь?!» — Ровена никак не могла успокоиться, в реальность происходящего просто не хотелось верить.

— Тишина! — архиепископ ударил посох о каменную кладку, пустив сильный заряд, вынудивший всех успокоиться.

— Ты это почувствовала, Клэр? — Ровена обеспокоенно теребила подругу за плечо. — Скажи, что почувствовала!

— Почувствовала что?

— Эм, — девушка окончательно растерялась. — Ничего, мне показалось.

«Ты ублюдок, Годфри! Использует контроль, а никто даже не морщится», — Ровена отчетливо воспроизвела в памяти то, как архиепископ неоднократно оглашал запрет на заклинания повиновения, которыми могли овладеть маги тени.

Она схватилась за голову, проклиная свою чувствительность к магии. Виски сдавила ноющая боль, в ушах зазвенело. Вот поэтому Ровена ненавидела службы. Там всегда был он. Архиепископ, не брезгующий запретным колдовством. Ее каждый раз разрывало от злости, так как Ровена не могла никак доказать присутствие этого магического разряда. Но она его чувствовала всем телом, и это ощущение не отступало еще несколько дней, отзываясь головной болью.

— А теперь, приступим!

Будущие Братья и Сестры, в числе которых был Тобиас, подошли к детям и стали вальяжно расхаживать вокруг них, подобно коршунам, кружащим над добычей.

Малыши прятались друг за друга, плакали, опускали взгляд в пол. Краем глаза Ровена заметила несколько красных пятен. Обернувшись, она увидела, как несколько гостей из делегации несут сундук прямиком к архиепископу. Годфри открыл его, и во дворе Академии будто наконец-то настал день, настолько ярким было содержание ящичка, а затем пустил в него еще один разряд.

Боль, и без того сдавливающая голову Ровены, усилилась. В виски будто бы вошла длинная игла. Девушка присела, не в силах терпеть, и обхватила голову руками.

— Ровена, что с тобой? Тебе плохо? Ответь! — эхом доносились до нее крики Клэр, которые с каждым разом становились тише и неразборчивее.

Ровена попыталась открыть глаза, но видела лишь темноту. Ладони, обхватывающие виски, чувствовали их пульсацию. Голова болела настолько, что готова была взорваться.