Серебряный змей

Так вели себя завоеватели, а не защитники. Император окружил себя такими же подлыми и беспринципными людьми, как он сам. Стоило ли удивляться?

– Сеньорита Арселия, – Седрик наклонился ко мне, будто хотело поведать секрет, – в Гвадаливирском заливе живет моя сестра. Вы могли бы переждать там какое-то время, пока все не уляжется.

– Нет, благодарю, – я села, вытерла слезы. Три дня, проведенных в беспамятстве, были последней уступкой обстоятельствам. Пора было взять себя в руки. – Мне есть где остановиться, Розалия все подготовила.

Позаботься об отце, пока меня не будет рядом.

– Сделаю все, что смогу! – управляющий приложил руку к груди, поклонился.

… Никто не вышел проводить меня. Я загодя простилась с тетей, получила письмо и охранный амулет, который Розалия собственноручно надела мне на шею. Не стала задерживать тетю: она могла облегчить страдания папы. Я только расстроила его своим визитом, но не могла уехать, не простившись.

Я села в обычную дорожную карету без герба. Дождалась, пока кучер поставил и закрепил багаж, отдернула занавеску.

Я мечтала увидеть силуэт отца в окне, но он был слишком плох, когда я уходила, и вряд ли смог подняться с постели. Держись, папа, мысленно попросила его, скоро мы снова будем вместе. Я поддержу тебя, найду лучших лекарей, а ты поможешь мне разобраться во всех тонкостях управления, чтобы спасти имение.

Я смотрела в окно, пыталась запечатлеть в памяти родные места, которые никогда ранее не покидала: белокаменный двухэтажный дом, фруктовый сад за кованой оградой, деревянную резную беседку, аллею.

Знала, что уезжаю ненадолго, но сердце сжалось от дурного предчувствия. Только не плакать, мысленно приказала себя, смахнув слезу, только не плакать.

Глава 7 Бегство

Я думала, что не сомкну глаз, но мерное покачивание кареты убаюкало меня, как младенца. Мне снилось прошлое, одно из детских воспоминаний, в котором мама была жива, отец здоров, будущее безоблачным. Жаль, что это только иллюзия, неосуществимая мечта, что причиняет лишь боль.

Сквозь сон я слышала голоса, неясный шум, но не придала им значения. Несколько раз карета резко останавливалась, колесо попадало в выбоину, мы пропускали кого-то вперед, но движение вскоре возобновлялось.

Засыпая и просыпаясь, падая в омут без сновидений и вновь выныривая на поверхность, я провела весь день. Мысли путались. Жара, слабость, вызванная последствиями обряда, неопределенность мешали ясно мыслить. Хотелось есть и пить. Я протянула руку к бутыли с водой.