Серебряный змей

Что-то настойчиво билось на краю сознания, как насекомое, попавшее в банку. Мысль? Воспоминание? Голос? Я открыла глаза – темно. Может быть, ночь еще не закончилась?

Я села. От резкого подъема закружилась голова. Меня мутило, благо, что желудок был пуст. Теперь я поняла, почему тетя советовала ничего не есть за несколько часов до начала ритуала.

Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, я осмотрелась, надеясь понять, где нахожусь. Кажется, это все тот же подвал, но не центральная часть, а какая-то боковая "ветка".

В маленькой комнате, больше похожей на кладовую, обнаружился лишь топчан, на котором я спала, стол и стул. Единственная свеча почти догорела. Заменить ее оказалось нечем.

Кто-то переодел меня в новую сорочку, простую, без кружев, укрыл тонким одеялом. Я завернулась в него, пытаясь унять нервную дрожь и сохранить остатки тепла. Мечтала о чашке обжигающе горячего чая с цветочным медом.

Неприятные ощущения притупили страх, но по мере того, как они отступали, появлялось все больше вопросов. Почему я здесь? Как прошел ритуал? Открылся ли мой дар? Если да, как скоро я смогу приступить к обучению? Кто станет моим наставником? Точно не тетя, у нее других забот хватает.

Густаво! Воспоминание о нем отдалось болью в груди. Мне было жаль его, но не более, чем любого другого человека, я смерти которого я узнала. В таких случаях принято приносить соболезнования и забывать о случившемся через пару дней. Я бы и рада вычеркнуть события этого месяца из памяти, но кто поддержит Розалию?

Надо успокоиться.

Я больше не ребенок, я наследница и маг. Мне предстоит взять на себя управление имением и землями, разобраться во всех тонкостях и попытаться спасти то, что еще можно сохранить. На отца не стоило рассчитывать, если кто-то и мог мне помочь, то только Розалия.

Пользуясь тем, что была одна, я решила проверить новоприобретенные способности. Помимо основных стихий, которым мог управлять человек, существовали и другие возможности проявить себя. Я начала со свечи. Долго, до рези в глазах, смотрела на нее, представляя, что капельки воска не стекают вниз, а поднимаются вверх, как восстанавливается первоначальная форма предмета.

Спустя несколько сотен тактов[1] я была вынуждена признать, что время мне не подчиняется, либо я не знаю, как заставить его.

Та же свеча не желала двигаться, повинуясь моему мысленному приказу. Пламя оставалось неизменно ровным, несмотря на все мои попытки разжечь его сильнее или потушить, не прилагая к этому физических усилий.