Серебряный змей

Я уже отдал необходимые распоряжения.

– Мы? – переспросила Розалия. – Я не могу оставить дом. Кто-то должен присматривать за ним.

– Со мной поедет Густаво, – ответил Эдмондо. Я позавидовала тому, как быстро он сумел взять себя в руки. Ни мне, ни тете явно не досталось это умение.

– Густаво? – повторила она обреченно, словно до конца не верила. – Нет! Не впутывай брата. Его место здесь, в столице он будет скорее обузой…

– Сколько можно, сеньора Розалия? Посмотри, в кого он превратился! Да, он лишен магии, но мог бы добиться успехов на другом поприще.

Вместо этого он более скатывается в пропасть, а ты потакаешь ему. Игры, вино и женщины – это все, что его интересует. Жалкое ничтожество, а не человек!

– Не смей! – крикнула женщина. Свои слова она, судя по звуку, сопроводила пощечиной. Эдмондо точно не заслужил ее, поскольку сказал то, что и так было всем очевидно. – Мы должны держаться вместе, только так мы сможем победить. Мальчику просто не хватает любви и заботы.

– Поэтому ты решила женить его на Арселии? Думаешь, девчонке под силу превратить этого пьяницу в мужчину?

– Густаво – твой брат!

– Иногда я в этом сомневаюсь.

Если помнишь, были в нашем роду прецеденты.

Снова тишина. Я совершенно перестала понимать суть обвинений Эдмондо. В том, что они с Густаво родные братья, сомнений не было: те же карие глаза, темно-каштановые волосы, даже улыбались они одинаково, хотя чаще их губы кривились в усмешке. Говорили, что старший сын Розалии был похож на отца в молодости. Я никогда не видела дона Альфонсо.

Он был старше супруги лет на двадцать и умер еще до моего рождения. На что тогда намекал кузен?

Я снова выглянула. Мне не хватало слов, хотелось видеть лица спорщиков.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – произнес Эдмондо, подошел к матери, а я снова скрылась в тени. – Но переубедить тебя мне не удастся. Упрямство – наша семейная черта.

Мужчина усмехнулся, найдя свою шутку удачной, но Розалия не разделяла его веселье.

– Одно неосторожное слово при дворе, одна ошибка и все пропало.

Ты помнишь, что случилось с Амелией?

Я даже перестала дышать, услышав имя мамы. О том вечере, когда родители вместе вернулись из столицы, в семье предпочитали молчать. Последовавшие события: продолжительная болезнь матушки, ее смерть, замкнутость отца, – не располагали к разговорам. Я приняла это как данность, не желая своими расспросами расстраивать близких еще сильнее.

– Я все помню!

– Значит, не усвоил урок, но я освежу твою память.