Магистр и странница

А я шёл тебя поздравить с воссоединением двух любящих сердец.

– Да не могу я, Бэхор, – Амер Хант с досадой пнул подвернувшийся под ногу пуфик.

– Ну, чисто технически, судя по горничной, ты можешь.

– Очень смешно. Я же её опекать и защищать должен, а не... Да и потом, вдруг её дракону это не понравится и он ей потом этого не простит? Или обидит её?

– Да какой дракон? Что ты заладил с этим драконом? Может, и не будет ещё никакого дракона.

– Уж поверь мне, дракон будет. – Амер Хант помолчал и добавил: – Это странницы пропали.

– Ты изменился, магистр. И зачем ты убеждаешь себя, что она не твоя и твоей не будет? Может, ей и не понравится дракон, почему ты решаешь за неё? И даже если так, и потом она уйдёт к дракону, сейчас-то она здесь. Что, если она уйдёт к нему через сто лет? Или через двести? Так и будешь твердить себе всё это время, что она не для тебя? Вместо того чтобы самому быть счастливым и позволить быть счастливой ей? Ты хотя бы сказал ей, как к ней относишься? Поцеловал её?

– Поцеловал, – ответил Амер Хант и подумал, что рано он выгнал Айшу.

– Ночью? – хохотнул Бэхор. – А пойдём.

Хельвиг проснулась от тихого позвякивания посуды, – сквозь тонкую ткань занавески она видела, как Кила переставляет с подноса на стол кофейник, чашку и вазочки к завтраку. Значит, ванна уже готова. Магистра в Башне не было, Хельвиг вспомнила вчерашний вечер, вспыхнула, и сердце её забилось чаще. Ей бы надо было всё обдумать, но думать получалось только о том, как он касался её и целовал.

Горничная вышла, Хельвиг вздохнула и пошла умываться. Хаш лежал довольный на подоконнике. Рядом на полу стояла пустая мисочка из-под паштета. Хельвиг вчера сказала Киле, чтобы та приносила завтрак и Хашу. На ванну и кофе уже оставалось не так много времени – у неё было запланировано занятие с леди Аликс, а опаздывать Хельвиг не любила.

Они сидели в чайной нише у окна на втором этаже Академии, и Леди Аликс рассказывала историю Т’Хаш-Садживана.

Она знала, как это устроено в Империи, нет, были, конечно, и договорные браки, но если свободному мужчине её сословия нравилась девица, он признавался ей в своих чувствах. Если та отвечала благосклонно, то он просил у её родителей или опекунов разрешения ухаживать.