Музы изящной словесности

– А в самом деле – куда и почему я бегу? – спросила она вслух окружающее пространство. – Кто меня предал?

«Твоя подруга Наташа, – ответил ей ещё один голос, уже какой-то другой. – И Вениамин.». Серафима вдруг поняла, что голосов у неё внутри очень много.

– А как они меня предали? – заинтересовалась она, пытаясь отстраниться от ситуации.

«Наташа предала тебя уже давно, – объяснил второй голос. – Со скульптором. А с Вениамином она предала тебя ещё раз совсем недавно. А Вит предал тебя с Наташей!».

«Откуда это известно? Факты это подтверждают? – первый голос опять лез со своими вопросами и советами. – Надо во всём разобраться, а не психовать напрасно!». Второй голос только иронически хмыкнул.

– СТОП ! – остановила собственное внутреннее помешательство Серафима и повторила вслух совет первого голоса. – Надо во всём разобраться!

«Но для этого тебе придётся поговорить с Наташей! – второй голос не сдавался. – Разве ты этого хочешь?».

– Нет! – созналась Серафима.

«Но это необходимо! – спорил первый голос.

– Иначе останется полная обиженная неопределённость.»…

– И опять ты! – теперь уже возглас самой Наташи прервал спор голосов внутри Серафимы. – Неужели здесь нигде нельзя найти покой?! Который без тебя!

Наташа, едва войдя на эту же веранду, развернулась, собираясь уйти.

– Стой, – сказала Серафима. – Нам надо поговорить.

Наташа повернулась к ней.

– О чём?

– О Вениамине.

– Интересное дело, – Муза даже руками всплеснула. – Вениамин желает говорить только о тебе, ты желаешь говорить о Вениамине, но никто, никто не желает оценить моё душевное благородство!

– Давай присядем, – предложила Серафима.

– В чём твоё благородство? Как ты заключила союз с ним в обход меня? Аделаида?

– Почему в обход тебя? – очень удивилась Наташа. – Ты же сама отправила меня в командировку в светлый Дом непредвзятой критики. Там я с ним по распоряжению творца и вступила в союз.

– Так он не писатель?

Наташа выдала длинное и очень выразительное «Ох-х…», которое должно было устыдить всех женщин, которые ничего не знают о своих мужчинах.

– Он был писатель, – нехотя ответила она. – Получил прокрастинацию на один год. Увлёкся другой работой. От меня ему были нужны консультации по разным женским вопросам. Я уговаривала его вернуться к творчеству. По-моему, уговорила.

– Консультации… Другая работа, – растерялась Серафима. – Прокрастинация… Но почему ты?

– Так распорядился творец.