Музы изящной словесности

Обниматься. Нет, Волков обрадовался, Наташа ему всегда была симпатична, но при этом он подумал, что вот умеет она та-ак сказать что-то, например, поздороваться, выбрать при этом такой оттенок голоса, что вроде и все внешние приличия соблюдены, но, тем не менее, остаётся ощущение, что тебя обцеловали всего, причём совсем не целомудренно. Вообще, эта её способность ему нравилась, но здесь, сейчас это было совсем некстати.

– Наташа, – ощетинилась Серафима.

– И тебе привет, наша божественная помощница, – обезоруживающе улыбнулась Наташа.

– Вы, несмотря ни на что – вместе. Я очень рада. Вит, я тебя поздравляю! Ты всё-таки захомутал эту недотрогу! Молодец! Нет, я всё понимаю, её вдохновение более продуктивно, но ведь это не повод забывать старых друзей, раз уж мы встретились…

– Что-о? – поразилась Серафима. – Старых друзей? Ты с ним знакома?

– Здравствуй, Наташа, – смущённо промямлил Вит.

«Обман! Опять обман! – взорвалась мысль в голове Серафимы. – И опять она…».

– Конечно, знакома, – простодушно подтвердила Наташа.

– Более того, возврат Вита к литературе, я уверена в этом, инициирован союзом со мной. Ведь в моих тенетах невозможно остаться равнодушным к прекрасному.

– Союз здесь ни при чём, Наташа, – с упрёком начал говорить Вит. – Он уже завершён…

– С меня хватит! – психанула Серафима и быстро, почти бегом кинулась ко входу в рифмобар.

Волков хотел бросится за ней, но Наташа буквально вцепилась в него, не пуская.

– Хватит убегать! Мы столько не виделись! Раз ты здесь, то это значит, что литературой ты решил заняться серьёзно, да? Решил что-нибудь написать, да? Расскажи! Ты уже заключил союз с Серафимой?

– Наташ, – честно сказал Вит, – я очень рад тебя видеть, но потом когда-нибудь поговорим, ладно?

Он в буквальном смысле вывернулся из её рук, побежал за Серафимой.

– А я так злилась, когда ты всё наше свободное время расспрашивал о ней, – вслед Вениамину сказала Наташа. – Ну что ж, очень жаль. Лёгкого пёрышка вам, как говорится…

Муз-пират, ставший невольным свидетелем этой сцены, сочувственно пробасил:

– Сожри мою печень, Наташ! Осьминогу миногу в пузо! Так грустно.

Сочувствую.

– И ты, Брут, – улыбнулась Наташа. – Твои-то как дела? Всё сильверствуешь?

Муза подошла к пирату, демонстративно понюхала воздух, сморщила носик.

– Надо же! Даже рыбой ты пахнешь по-настоящему.

– Такова воля творца! – убеждённо ответил тот. – И моей хозяйки.

– Ну да, ну да… – задумчиво улыбаясь, Наташа тоже отправилась ко входу в заведение.