Музы изящной словесности

– Ещё у Катюхи была пьеса, очень известная, про любовь лука, сыра и грибов в пицце. У авторши ещё псевдоним был очень странный…

– «Пицца и жар любви»? – удивился Вит. – Нетта Та? Или Та Нетта, как её чаще называли.

– Да, она. Точно.

– Интересная вещица, смотрел, её к нам на гастроли привозил кто-то.

– Ну вот видишь! Катюха – настоящая Муза.

– Ладно. Что это я, в самом деле? – стушевался Вит. – Взялся судить о том, чего не знаю…

– Давай не будем ссорится из-за ерунды, Вит…

– Есть! – в комнату, потрясая конвертом упаковки, ввалилась радостная Аделаида.

Вит и Серафима встали и одновременно изобразили на лицах улыбку.

– Рада за тебя, – сказала Серафима.

– Можно посмотреть, – попросил Вит. – Очень странная расцветка у упаковки.

– Конечно, – Аделаида торжественно протянула Виту заветный конвертик. – Хотя это только для девочек, но мужчины тоже должны быть в курсе…

Вит рассмотрел упаковку, хмыкнул и, не в силах сдержать смех, согнулся, присел на стул.

– Что не так? – обиделась Аделаида.

– Боюсь, – Вит едва мог говорить сквозь смех. – Боюсь, Катюха пошутила над вами, Аделаида. Вам нужен такой же размер, наверное, но колготки должны быть обычные, не компрессионные. А эти… жать бу... будут...

И его опять скрутил приступ смеха.

– А она говорит: жать не будут, – растерянно сказала Аделаида. – Надевай, говорит, и приходи в рифмобар веселится...

– Не получится, – Вит всё не мог успокоиться. – Второй номер компрессии.

– А где, интересно, Ухрюп-яга? – неожиданно спросила Аделаида.

Чувствовалось, что она разгневана.

– Закрываем приём, идём в рифмобар, – решилась Серафима. – Вит, сиди здесь. Аделаида, успокойся. Пойдём, я помогу тебе выбрать нормальные...

На этих словах творец-машина опять загудела, выдавая очередную бумагу. Серафима приняла её, зачитала вслух.

Поступил запрос от светлого Дома вкусной еды. Готовится фестиваль. Шеф-повар мероприятия, Некоторый Сергей Николаевич, хотел бы ангажировать для собственного вдохновения Музу Аделаиду.

– Ну вот, – обратилась к своему секретарю Серафима, – и ты понадобилась. Знаком тебе этот Некоторый?

Гнев Аделаиды моментально прошёл, она покраснела, обрадовалась.

– Это Серёга! – пояснила она. – Толстяк, шалун, лоботряс! Люблю его! Он у нас уже был.

– Почему-то я этого не помню, – растерянно сказала Серафима.