Музы изящной словесности

– Например, – Вит тоже улыбнулся, – хватать обаятельную героиню и волочь в кусты…

– Возможно, – согласилась Серафима. – Если так требуется по сюжету. И если это не нарушает правил приличия.

– Смелые и решительные, – уверенно сказал Вит, – говорят: «К чёрту сюжет! К чёрту приличия!». Они хватают героиню и волокут.

И Вит действительно обхватил Серафиму и увлёк в сторону от тропинки к густым хвойным деревьям.

– Я буду кричать, – прошептала Серафима.

– Тс-с-с, – Вит приложил палец к губам.

– Почему ты стал чёртом? – спросила Серафима.

– Тс-с-с, – повторил Вит. – Смотри, кого я нашёл.

Сквозь кусты виднелась другая аллея. На скамейке сидела юная Муза Юлия и ещё одна девушка.

– Я её знаю, – прошептала Серафима. – Это авторша. Она утром спрашивала Юлию, не хочет ли она стать её Музой.

– И вот этот гад, – Вит и Серафима услышали слова авторши, – говорит мне: «Ты – очкастая дура! Я с тобой встречаюсь только из-за твоей подружки!».

– Сволочь, – сочувствовала Муза.

– Я хотела дать ему по морде, но побоялась испортить отношения.

– Вот и мой говорил, – тон в тон подхватила юная Муза, – что он талантлив, что мы вместе напишем крутой роман. А сам, когда до дела дошло, выбрал Наташу или Преподобную Фредерику. Такого наговорил! Я думала, что умру от стыда.

– Наташа, – спросила авторша, – это такая яркая брюнетка с чувственными губами? А она для него не старовата?

– Так он хотел опытную, – с отчаяньем воскликнула Юлия, – зрелую, чтобы она его всему научила!

– Такое впечатление, – заявила авторша, – что он не Музу себе выбирал, а шалаву для тусовки.

– Я тоже так думаю, – всхлипнула Юлия.

– Пойдём, не будем им мешать, – тихо сказал Вит.

– Подожди, – шептала Серафима. – Давай ещё послушаем. Интересно же!

– Нет там ничего интересного, – Волков увлёк Серафиму обратно на белоснежную тропинку.

– Я хочу, – Серафима потыкала кулачком Виту в рёбра, – чтобы ты рассказал мне, как стал чёртом? Пойдём в Добрый парк, будем гулять и слушать твою историю.

– Хорошо, – согласился Вит. – Пойдём. Черти… Это от моих родителей, наверное. Они увлекались живописью. Видели меня художником, но рисовать я так и не научился. Палка, палка, огуречик… На большее я оказался не способен.