Страж ее сердца

Алька вдруг представила себе, что сейчас на кухню зайдет приор Надзора, и будет кричать и ругаться оттого, что его слуги так хорошо отнеслись к двуликой, которую и человеком-то нельзя назвать.

- А где… ниат Эльдор? – тихо спросила она, опустив глаза в чашку.

- Так ушел в столицу вчера, порталом, - проворчал Робин, - сам ушел, а нам сказал, мол, наймите еще слуг и приводите дом в порядок. Обещал вернуться и гостей звать. Он же теперь приор Роутона, к нему всякие полезные люди будут хаживать.

«Ушел», - повторила про себя Алька, - «слава Пастырю, его здесь нет».

- Когда он вернется? – подняла взгляд на Марго, но старушка лишь плечами пожала.

- Не знаем, милая. У него всякие дела могут быть в столице, мы ж не спрашиваем.

- Я буду приводить дом в порядок, - решительно сказала Алька, - мне уже гораздо лучше, правда.

Ей очень хотелось хоть чем-то отблагодарить этих добрых стариков, а заодно и попытаться загладить собственный неблаговидный поступок, когда влезла в дом.

- Я тоже буду помогать, - пискнул Тиб, - я вон сколько яблок уже собрал в саду! Во-от такую гору!

- Конечно, будешь, - прошептала Алька.

А сама подумала о том, что Эльдор поднимал ее на руки. В это было невозможно поверить – она бы скорее не удивилась, если бы он катил ее бесчувственное тело к порогу, подталкивая носками сапог. Надо же, в дом принес на руках. Ну кто бы мог подумать.

ГЛАВА 3. Эрифрейский архивариус

Конечно, было огромной, просто непомерно огромной глупостью приводить в свой дом двуликую. О том, какая это ошибка, Мариус очень хорошо прочувствовал уже в тот момент, когда девка грохнулась в обморок прямо посреди дорожки, не дойдя до дома каких-нибудь пару десятков шагов.

Закралось сомнение, что она специально это сделала, чтобы его позлить. Показалось даже, что притворяется. Но оборванка лежала неподвижно и совершенно безжизненно, Тиберик как-то осуждающе смотрел своими голубыми глазами-озерами, в которых таяли слезы, а Марго, которая вышла из дома, раскудахталась хуже несушки. Потом подошел Робин, и Мариус кивнул на девку.

- Надо бы в дом занести.

Лицо Робина вытянулось, а бакенбарды встопорщились, как шерсть на загривке у перепуганного кота.

- Ниат Эльдор… да как же… я не донесу, старый уж. Не донесу.

Мариус поморщился, под совершенно ледяным взглядом Марго пошевелил простертое тело носком сапога. Девка по-прежнему была без чувств. Подумал еще несколько минут. Можно было ее тут и оставить, как-нибудь придет в себя, доползет до дома.