Страж ее сердца

Но к голоду она привыкла, а вот жажда мучила. Во рту как будто песка натрусили, и губы болят, потрескались от ее же воплей, когда страж применил магию Надзора.

«Мне нужно, чтобы кто-то забрал Тиба и отвел его в приют».

Кряхтя, Алька поднялась с трудом на ноги, доковыляла до двери, тяжелой, темной от времени, и что есть силы ударила в нее двумя руками.

- Эй! Откройте! Кто-нибудь!

Ответом была звенящая тишина. Звуки вообще умирали в тюрьме еще до того, как их кто-нибудь слышал. Все правильно, тюрьме не нужны свидетели…

Алька еще несколько минут побарабанила в безликую и равнодушную дверь, даже попыталась попинать ее ногами – все тщетно.

Она снова заползла в свой угол, прижалась левой щекой, которая все еще пульсировала болью, к холодному камню.

«У приговоренных бывает последнее желание, - вяло вспомнила она, - остается только это».

Закрыла глаза. И незаметно сползла в тяжелую, не приносящую никакого отдыха, дрему.

Но там было хорошо. Можно положить голову на колени маме, вдыхать запах ландышевых духов и слушать, слушать.

Ты растешь такой красавицей, Алечка. Знаешь, мы с папой ни разу не пожалели, что оставили тебя у себя. Когда я нашла на пороге сверток, я перепугалась жутко. Думала, что двуликие подбросили ребенка. А ты оказалась самой обычной, здоровой девочкой.

«Как же ты ошибалась, мама».

Алька вскинулась, когда загрохотал отпираемый замок. Тело как будто макнули в прорубь, от ужаса забыла, как дышать. Неужели… вот оно? Так рано? Ведь день в разгаре!

Она даже подняться не успела, как дверь лязгнула о стену, и в камеру ввалился тот самый охранник, который и волок ее сюда.

По перекошенной роже было видно, что недоволен он происходящим, ой недоволен. Но почему? Что такого она сделала?

- Поднимайся, ты! – рявкнул злобно.

И, не дожидаясь ответной реакции, в два шага пересек разделявшее их пространство, схватил Альку за шиворот и дернул вверх так, что внутри все екнуло.

- Давай, шевелись, шевелись!

И тут же, подлив в голос яда, добавил:

- Светлейший приор Надзора желает тебя видеть.

Крагхи бы его побрали с его поучениями…

И в голове Альки наконец начала оформляться хоть какая-то мысль. Наверное, охранник так зол, потому что сейчас ему досталось от упомянутого приора. Но… Приор Эймс ведь умер, так говорили.

Чувствуя себя тряпочкой в крепкой руке, Алька кое-как успевала перебирать ногами, мимо мелькали небеленые стены, потом сообразила, что ее снова притащили к кабинету судьи Роутона.