Хранилище

Ну кто ж виноват, что я эту схему как родную знаю. И да, не в человеческих королевствах я ее видела. Тут и кристалл то не найти. А я в свое время парочку даже стянула и пользовала в свое удовольствие, недолго правда, но пользовала. Дома они обеспечивали тепло, стояли через каждые несколько сотен метров, бери – не хочу. И снег я первый раз благодаря погодному кристаллу увидела. Мне пять лет было, мастер показал, когда я книжек с зимними сказками начиталась.

– Ты хоть иногда думаешь о последствиях? – Устало спрашивает Эд.

Лучше бы кричал и злился, мне как-то спокойней было, лучше, чем слышать эту обреченность в голосе, хоть он и прав. За применение неразрешенной магии, наказание одно – смерть. Не разрешено все, что не входит в двенадцать талмудов магического реестра. Казалась бы, двенадцать толстенных томов, твори что хочешь. Но нет, входит туда безумно мало. Еще дед нынешнего короля обещал тринадцатый том выпустить, но плохо с магией в королевствах после войны. И развивать ее пытаются любой ценой, главное контролируемой.

– Ау… Ты решила задуматься над тем, что творишь? Поздновато, не находишь?

– Я научу как повторить, там не сложно. Как от посторонних скрыть, сам придумаешь.

Эд фыркнул, зыркнул зло из под мокрой челки. Явно не такого ответа ожидал.

– Энн, я понимаю что твои… знания… обучение, твое прошлое это твое дело, – медленно проговорил он, явно проглатывая ругательства. – Делиться не прошу. Но, пожалуйста! Включай уже мозг! Проявляемое тобой безрассудство становится самоубийственным.

Я не знаю что произошло, но настолько безалаберно и глупо ты себя никогда не вела.

Я пристыженно опустила глаза, но подумав, все же упрямо вздернула подбородок. Терпеть не могу, когда он прав.

– Я постараюсь объяснить. И про заказ и про магию.

Рыжий посмотрел, удивленный моей быстрой капитуляцией, кивнул.

Встала, собрала мокрую одежду.

– Разожги костер, пусть хоть просушится пока. И если можно, дай рубашку, в пальто жарко.

Эд снял свитер, зажал между колен, через голову стянул рубашку.

Мелькнула худая спина с тонкими полосками шрамов. В Брендере за воровство наказывают плетью, и мой друг попадался. Давно, но попадался и не раз. Он не любит об этом вспоминать и спину показывать не любит, поэтому он в рубашке. Всегда. Я бы наверно и не узнала, если бы не пришлось его однажды перевязывать.

Отвернулся, пошел за хворостом, дал время на переодеться. Скинула пальто, натянула рубашку.