Хранилище

– Вы хотите сказать, что история про влюбленных была на самом деле?

– Конечно.

Я ошарашена молчала. Мастер же говорил, что это розовые сопли и чушь. И вообще, откуда он знает эту легенду? Откуда у него в принципе столько информации? На всякий случай уточнила.

– А вы уверены?

– Насколько можно быть уверенным в сказаниях столь давних лет, да. Да и эльфы такую версию событий подтверждают. Если что у меня и вызывало сомнения, так это часть про десекад’эль тгурс. Но ты их развеяла.

– Эльфы какие? Светлые или темные? – мрачно уточняю я.

– Все, – усмехаясь отвечает мужчина. – Любимых так, кстати, в основном темные называют. Это в первую очередь их история и их легенда.

– Со многими знакомы?

– Доводилось.

– Что-то мне перестала нравится ваша компания, – устало говорит профессор. – Я совершенно не понимаю, о чем вы разговариваете. И то, насколько вы друг друга понимаете, пугает уже меня.

– Не боись, Брэд, прорвемся.

– Я одно понял, не хочу на себе испытывать, что такое этот ваш десе… десекд.

Что это за непроизносимая хрень короче. Если вокруг столько магии сейчас, то сколько на само воздействие ушло, я даже не представляю. И откуда у вас такие силы - спрашивать не буду. Целее в результате останусь, – печально закончил Скрот, с укором глядя на меня.

Он как-то даже постарел от всех новостей и событий сегодняшнего вечера. Я жалостливо вздохнула и снова попыталась сделать то, что мне сегодня никак не удается, успокоить.

– Десекад’эль тгурс не задействует магию, совсем. Все что вы видите, это магия господина ректора.

Она на воздействие не расходовалась, я заблокировала. Вот и получилось так много.

Ох, кажется опять не вышло. Теперь профессор выглядел жутко злым.

– Грынь тебе в глотку! Артиус, ты какой уровень брал? – заорал Скрот.

– Девятый… – потупившись, ответил Полонд. – Ну а что делать, если ничего не брало? Я ее на протяжении всего разговора давил, так, чуть-чуть. Ноль результата. Подключил зрительный контакт, уровень до шестого поднял. Все равно ничего.

Пришлось до девятого доводить. А она взяла и отбила, – обижено, как ребенок, с которым отказались играть, закончил он.

– А что это значит? – поинтересовалась я.

– А ты не знаешь? – удивился смешно обиженный ректор.

– Нет, – отвечаю честно. – Я вообще ничего не заметила.

Мужчина захохотал.

– Я…пытаюсь…до шестого… а она…не заметилаааа…

Вся эта несвязная речь прерывалось раскатами смеха. Вернее, даже сказать, смех прерывался случайными словами.