Тайна перламутрового дракона

Разве ж кому-нибудь придет в голову Кайю обидеть? Да ее только оберегать хочется и радоваться, что почему-то она привязалась именно к нему, Вилхе. У него даже мысли никогда не возникало рассердиться на нее или голос повысить.

В отличие от младшей сестрицы.

– Не для того мне Создатели тебя подарили, чтобы обижать позволить, – старательно улыбнулся Вилхе, чтобы не заводиться раньше времени мыслями об Ане. И немного оттаял, увидев, как Кайя засветилась от радости и нежно коснулась губами его губ.

– Хочешь, я сама с ней побеседую? – неожиданно предложила она.

– Все-таки мы хоть немного, но подруги.

Вилхе не сдержал вздох.

– Я был бы плохим мужем, если бы предпочел перекладывать все неприятные обязанности на любимую, – сказал он. – Даже несмотря на то, что я больше уверен в твоем успехе, чем в своем.

Кайя улыбнулась и чмокнула его в нос.

– Этого просто не может быть! – весело заявила она и, поднявшись с кровати, протянула Вилхе руки. – Вставай, уже второй час пополудни. У Аны скоро уроки закончатся: если хочешь ее увидеть, сейчас самое время.

Вилхе на секунду зажмурился, потом тряхнул головой и поднялся с кровати.

В горло ничего не лезло, несмотря на то, что Кайя решила побаловать мужа и с утра напекла его любимых шанег.

– Я с собой заверну, – засуетилась она. – Если до Хедина дойдешь, передай ему: я обещала вчера, но он и на них не купился.

Вилхе улыбнулся, крепко ее поцеловал и еще раз вознес богиням хвалу за такую понимающую жену.

Дорога до Аниной школы была не так чтобы близкой, и Вилхе воспользовался этим временем, чтобы изгнать из головы остатки хмеля и пару раз мысленно проговорить фразы, с которых лучше всего начать разговор с сестрой.

Ссориться Вилхе не хотел. Он хотел понять, что происходит и может ли он хоть чем-то помочь в сложившихся обстоятельствах. Потому что если желание Хедина жениться на Ане было не очередной его придурью, а чем-то более серьезным и если вчера на площади пострадало не только его самолюбие, но и сердце…

Тут никаких Кайиных шанег не хватит.

Вилхе увидел сестру еще до того, как добрался до ее школы. Ана медленно шла по припорошенной поздним весенним снегом дороге, старательно держа спину прямой, а подбородок – высоко поднятым.

Наверное, другим ее вид показался бы образцом спокойствия и независимости, но Вилхе слишком хорошо знал, когда Ана задирала нос. Вовсе не тогда, когда чувствовала себя победительницей. А когда боролась с болью и с обидой, которые никому не желала показывать.