Тайна перламутрового дракона

От ее неловкости у Хедина просто сносило крышу. Словно не была она названой невестой и не целовалась ни разу после их обоюдного безумия. Ни с кем, кроме него.

А он еще в постельных утехах ее подозревал. А она – девочка совсем. Чистая и правильная. Его...

Душу затопило нежностью.

Ана обхватила его за шею, переступила ногами, стараясь стать еще ближе. Хедин крепче сжал руки, отрывая ее от земли, но даже не мысля разбить поцелуй. Всю жизнь бы так провел! И не надо было никого, кроме нее! Потому что ни с одной он не испытывал такого мальчишеского восторга, такой щемящей нежности, такого небывалого всесилья.

И Хедин продолжал целовать: теперь медленно, осторожно, стараясь давать больше, чем брать, наслаждаясь каждой секундой, каждым движением, забывая о том, что не имеет права, присваивая Ану себе и почти осознавая, что никому ее не отдаст.

– Хед...

Глухим, опьяненным голосом. Нет, не почудилось: обдало дыханием и тут же потонуло в новых ласках. Он не мог оторваться от ее губ. Не сейчас, не в этой жизни. Пусть хоть небо рухнет на землю, он не позволит ей больше сомневаться. И изводить себя.

У Аны плавило грудь и слабели колени, и она давно упала бы, если бы Хедин не держал ее так крепко, словно сам хотел этого. Ана же все понимала. Снова пожалел, когда она не совладала с собой, решил спасти, как всегда это делал, даже в ущерб себе.

А потом злость ушла, оставив только жар, и Ана тоже загорелась, потому что ему невозможно было противиться, потому что она сама его желала – так давно и так сильно, что уступила этой необходимости. Стыд смешивался со страстью, и Ана чувствовала, что теряет в них себя, но выбирала до конца, зная, что больше этого никогда не будет, а будут только неловкие воспоминания, отводимые взгляды, новые порции взаимного яда.

Пока все ее страхи не растворились в глубокой, спокойной и такой восхитительной нежности.

Ана даже подумать не могла, что Хедин умеет быть нежным. Его резкость, язвительность, порой и жестокость кричали об огне, и Ана была к нему готова.