Тайна перламутрового дракона

Хедин задышал тяжело, руки напряглись, тело полыхнуло жаром, но Ана даже не думала пугаться. Она разрешала Хедину заходить все дальше и дальше, напитываясь его страстью и отзываясь на каждое его движение то ли короткими стонами, то ли необъяснимыми всхлипами. С телом что-то происходило, оно больше не подчинялось разуму, а желало еще более смелых ласк, еще более близкого соприкосновения; Ана с ума сходила оттого, что не может дотронуться до кожи Хедина и что он тоже никак не додумается узнать ее настоящую.

Его руки, проникнув под меховую накидку, гладили грудь, скользили по талии, стискивали бедра, и Ана сама – снова сама! – потянулась к застежкам на его куртке.

– Девочка моя!.. – хрипло вырвалось у Хедина, и в ту же секунду где-то вдали раздался громкий свист. Это гости провожали молодых, по традиции напоминая про первую брачную ночь. А вот Ану этот свист только отрезвил.

Она отпрыгнула от Хедина, глядя на него с ужасом – но скорее от собственных желаний, нежели от его посягательств.

– Дурочка, – все тем же неровным голосом, от которого у Аны слабели колени, проговорил он. – Через пару месяцев женюсь на тебе, и дело с концом.

Ану словно ушатом холодной воды окатили. Как скоро он все решил – и как просто! И даже ее спросить не удосужился – индюк напыщенный!

– Сначала женись! – зло выдала она. – А там посмотрим, дело или не дело!

Хедин, явно не понимая смены ее настроения, шагнул вперед, но Ана увернулась от него и со всех ног припустила домой.

С тех пор она каждый день ждала, что Хедин придет к ней свататься. А дождалась только самоуверенного заявления о том, что он изволит на ней жениться. Неужели рассчитывал, что она заплачет от счастья и кинется целовать ему ноги в знак благодарности?

У Аны тоже была своя гордость. И эта гордость сыграла с ней самую ужасную шутку в жизни.

Она простила Джемму Эдрику. Хедину она не простит ее никогда.

Одна лишь мысль о том, что он смотрел на эту бесстыжую девицу так же, как на Ану недавно, что целовал ее с той же страстью, что касался ее кожи, а потом, потом…

Он сделал своей женщиной Джемму, а не Ану, предпочтя ее подобно Эдрику.