(Не)нужная пара для "монстра"

Я тогда в ужасе вжалась в угол своей камеры и тихо молилась, чтобы меня успели спасти. Но никто не пришел.

А когда я уже совсем отчаялась, нас нашли. С тех пор минул год, который меня изменил окончательно и бесповоротно.

— Лия, — я почувствовала теплую руку наставника на собственном плече.

Он мягко потянул меня в сторону выхода, пока я пустым взглядом взирала на последнее пристанище одной из жертв.

— Ты вспомнила его?

— Нет, — покачала головой я. — Что с девушками?

— Их личности только устанавливают. Но они были слишком молоды.

— Он находит все моложе и моложе.

— Да, — подтвердил мои мысли наставник.

А ведь это была не первая подпольная лаборатория мерзавца. Больше мы не проронили ни слова. Я понимала, чего опасался Константин и почему так настаивал на выборе супруга. Ведь я — единственная, кто выжил в ходе безумного эксперимента, и превратилась в одну из них. Рано или поздно безумец захочет вернуть меня, чтобы изучить вновь и понять, почему этот опыт не работает с другими.

Но, если честно, меня больше беспокоило то, что я не могу вспомнить его лица, хотя он абсолютно точно не носил никакой маски. Да и в парке я помнила, как меня поразила его внешность своей хищной и нечеловеческой красотой. К сожалению или счастью, лицо моего мучителя стерлось из памяти. Потому что регулярный сильный стресс и нестабильность нервной системы привели к тому, что у меня образовалась диссоциативная амнезия, и я просто забыла его. А ведь, если бы не это, то портрет маньяка намного упростил бы нам поиски.

Мы с Константином молча доехали до особняка и также, не обмолвившись ни словом, прошли в гостиную.

— Если захочешь поговорить, то я к твоим услугам, — Константин присел рядом и приобнял меня.

— Не знаю. Нет, наверное.

— Не стоит в себе держать то, что тебя беспокоит. Давай поговорим об этом.

— Сложно жить под неусыпным контролем психотерапевта, — вслух посетовала я, а Константин понимающе улыбнулся. — Иногда мне кажется, что я для тебя всего лишь пациент.

— Это не так, — тот покачал головой. — И ты ни слова не вытянешь из меня, потому что знаю тебя, как облупленную. Я не буду уверять, что ты для меня стала членом семьи, что очень тобой дорожу. Потому что именно на это ты напрашиваешься. А почему? Потому что ты патологически не веришь людям. Ты сама должна убедить и заставить себя поверить в то, что я говорю. Иначе я просто умываю руки. Мне почему-то кажется, что это не только из-за твоего похищения.