Ловцы солнечного света

И... проговорив это, Юсбер отвернулся. А потом ушел к верстаку, где продолжил колдовать над сжатой тисками деревяшкой, из которой выпиливал что-то цилиндрическое.

Марьяна нахмурилась, впервые растеряв кураж стервозности, но не сдалась. Разве она могла сдаться?

— Чем вы тут занимаетесь? — спросила тем же чувственным голосом.

Юсбер молчал, раз за разом проводя по дереву незнакомым Марьяне инструментом, от которого в разные стороны расползались кучерявые стружки. Такие же устилали пол вокруг и в единичных экземплярах висели на его футболке и шортах.

И свежий запах дерева делал это острое соседство с Юсбером практически непереносимым.

Долговязый исподлобья покосился на неё и нехотя сказал:

— Стол мастерим. Резной.

— Какая прелесть! У вас чудесно получается. Да, Юсбер?

Имя она произнесла с особым придыханием, скопированным из тех же фильмов эротической тематики. Нет, ну правда, любая стерва при виде такого мастерства мгновенно бы разрыдалась от собственного бессилия и разочарования в своих талантах.

А он даже не пошевелился, будто вовсе ничего не слышал.

Ах, вот как! Значит, одну стерву он обожает и готов простить ей даже откровенную подлость, а другую, не менее качественную, почему-то открыто игнорирует?

— Ты меня не слышишь? — бросив придыхание, прямо и довольно сердито спросила Марьяна.

Он молча что-то выпиливал, повернувшись спиной.

— Ещё раз спрашиваю — на каком основании ты меня игнорируешь? Чем это я тебе не угодила?

Долговязый не сдержался:

— Слушай.

— Грук, — отдёрнул его Юсбер. — Оставь.

Потом изволил повернуться. Его лицо слегка посерело, а вокруг губ образовались еле заметные, но довольно мрачные складки.

— Так чего ты хотела? Говори.

— Хотела поблагодарить тебя за работу.

— Не за что, — выдавил из себя Юсбер и дёрнулся, когда попытался отвернуться. Дёрнулся и остался стоять к ней лицом, смотря куда-то мимо.

— Я твоя должница, — улыбнулась Марьяна, напрочь игнорируя тайное и явное недовольство окружающих.

— И чего дальше?

3.

Он перестал отводить глаза и поднял их на Марьяну — а в них замершие светлые глаза зверя, увидавшего ружьё, из которого в него целится охотник. И сколько не вспоминай сейчас оставшихся в норе щенков, которые теперь умрут от голода, не уйдешь от этого железного зрачка, который, моргая, приносит смерть. Которому достаточно только моргнуть... Вот, прямо сейчас.

И Марьяна...