Ловцы солнечного света

Сама разве идеальна? В определенные дни к тебе даже мы стараемся не приближаться, чтобы не придушить в ответ на твоё хамское поведение.

— Это да, — призналась Пси. — Извини.

— Пошли лучше вдвоём, ну их, этих парней, надоели. — Алла зыркнула на Юсбера, потом вокруг, но ничего не заподозрила. Марьяна знала — иначе подруга ни отстала бы ни за какие коврижки, а осталась бы в комнате и наблюдала за развитием событий со стороны. Вероятно, для незнакомцев такая привычка Аллы быть в курсе всего происходящего выглядела жестоко, но она просто такой была — и интересовалась не ради наслаждения зрелищем, а просто ради научного интереса.

Однако в этот раз ей не повезло разглядеть ничего странного. А Марьяне очень даже повезло.

Когда подружки ушли, Марьяна не смогла усидеть на месте и принялась копошиться в вещах переставленной тумбочки, потом на столе, потом в шкафу, то и дело поглядывая на Юсбера. Тот молча снял оконную створку и отвинчивал петлю.

— Как дела? — наконец, спросила она.

— Да так... — он повертел в руках снятую с рамы петлю, не поднимая от неё глаз.

— Ясно.

Что еще можно сказать? А голову не лезло ничего кроме каких-то несуразных претензий и намёков, но хватало ума помолчать. Это просто жесть, вот так взять и обвинить кого-то малознакомого в наличие подружки. Ну да, есть у него подружка, и что? Но с другой стороны, не пускать же всё на самотёк?

— Вообще-то, похоже на то, что створка сломалась не сама, — неожиданно заявил Юсбер. — Сами петли так не гнуться.

Свет из окна упал на его профиль, когда он чуть повернул голову вбок и кожа стала золотистой, как цветочная пыльца.

Нужно было немедленно отвлекаться!

— Да ну? Хочешь сказать, что её кто-то сломал? И зачем?

Марьяна даже не поняла, что кричит, иначе, конечно же, сразу бы понизила голос.

Он прищурился, а мышцы на руках напряглись. Золотистая кожа мерцала на солнце, обрисовывая мышцы, и влекла к себе, как огонь влечёт мотылька. Такого же безмозглого, как я, машинально подумала Марьяна.

— Именно об этом я и... А впрочем, это ничего не меняет.

И остальное время Юсбер работал совершено молча, почти демонстративно поворачиваясь спиной, отчего становилось только хуже. Чего скрывать, она надеялась, что они поболтают, станут немного ближе, в общем, дело сдвинется с мёртвой точки. Однако наоборот, телега, как говорится, застряла насмерть, и ни туда, и ни сюда. Как можно разговаривать с человеком, у которого даже спина выражает нежелание общаться? Да никак! Может, ему скучно. Или тяжело.