Назвался эльфом - женись!

– Договорились! – Натан Давидович потер руки и разлил всем понемногу. – Как вас зовут?

– Ифрель, – эльф присел на ствол дерева.

– А меня – Натан, а моего друга Виктор.

– Ну, за знакомство! – поднял тост дедушка Арины.

Рыжий, не морщась, хлопнул самогона, чуть прикрыл глаза и вдруг рухнул на землю.

Глава четвертая. Неугомонная сплетница

– Фух! – отдуваясь, выдохнул Натан Давидович, затаскивая тачку с бесчувственным эльфом на пригорок, – чтобы еще раз я поил эльфа самогоном! Да ни за что на свете!

– Их лучше вообще не поить, – обмахиваясь от мошкары пучком березовых веток, дополнил Виктор Сергеевич.

– Да кто ж знал, что они такими слабенькими окажутся?! – в сердцах воскликнул его друг. – Мэл хоть сам шел, а этот, видно, слишком тощий, поэтому его так приложило.

– Не такой уж он и тощий. Вроде кожа да кости, а еле тачку тянем.

– Это потому что тут песок…

Пенсионеры недолго постояли на пригорке, отдыхая, а потом снова потянули телегу с эльфом по едва заметной тропинке.

Когда рыжий рухнул на землю, друзья еще не осознали глубины катастрофы. Безрезультатно попытавшись привести ушастого в чувство, они уложили его поудобнее и решили дождаться, когда малахольному эльфу станет лучше. Однако прошло два часа, пенсионеры допили бутылочку, а остроухий все так же изображал из себя обморочную девицу.

Скоро должно было стемнеть, оставлять остроухого на ночь на поляне было как-то не по-божески, но и тащить тяжелого, как оказалось, эльфа на себе не получилось бы.

Они специально выбрали поляну, которая находилась недалеко, но в труднодоступном месте, чтобы «дегустации» точно никто не помешал. А то мало ли, увидит кто из соседей, расскажут Аринке, а она потом опять будет вводить санкции против самогона. Натан Давидович до сих пор с болью в сердце вспоминал прошлогоднее уничтожение санкционных бутылок с «натуральным продуктом».

Чтобы решить проблему транспортировки бессознательного тела, Виктор Сергеич предложил обратиться к Грише Горяеву. Дело в том, что в двадцати минутах ходьбы находился частный сектор, где практически у каждого в хозяйстве имелись небольшие тележки или тачки. Дом Горяева стоял возле леса, а сам Григорий отлично относился к Виктору и, самое главное, не болтал.