Стажировка богини

— А как же Фэй? — бархатистые нотки в его голосе чуть дрогнули, обнажив уязвимость.

— Это моё смертное имя, которое дали родители при рождении. Божественным именем слабые вознёсшиеся боги не светят. Это рождённые боги могут себе такое позволить. Потому что, зная имя, можно проклясть бога или даже уничтожить его.

— Я-асно… Подожди. Если ты Верховная богиня Альфэй, то у тебя где-то там, в облаках есть гарем! Зачем тебе гарем?!

— А зачем ещё он нужен? Чтобы танцевать, петь песни, кормить, купать, одевать, услаждать взор.

Делать уборку во дворце, наконец, — закатила глаза к своду пещеры Альфэй и только тут заметила, что сверху пещеру освещают свисающие, сияющие, как звёзды на ночном небе, кристаллы.

— Всё это могу для тебя делать и я.

— Нет уж, даже думать забудь о моих чертогах. Не пущу! Мне нужно от тебя отдыхать хоть иногда. И вообще, откуда ты узнал о моём гареме?

— Шисяйсан рассказал.

— Ах, Шисяйсан… Так вот где он от меня прячется. Как он у тебя оказался?

— Попросил благополучия и плодородия для своей расы.

Ну, я и посоветовал, чтобы выбирали лучшие плоды и оставляли их на семена, а худшие употребляли в пищу. Селекция же. И так же с магическим даром. Нужно обеспечить условия тем, у кого есть магический дар, чтобы они плодили как можно больше потомства. Разрешить им создавать гаремы, например.

Альфэй немедленно перепроверила слова Сибилла и правда увидела богатые урожаи змеелюдей и гаремы у магически одарённых представителей этой расы. В этом мире совет Сибилла стал «словом божьим», так что змеелюди, последовавшие ему, действительно процветали.

— Паршивец, — буркнула Альфэй, ощутив угрозу вере в неё.

— Я что-то сделал не так? — обеспокоился Сибилл. — Вроде бы Шисяйсан и змеелюди не жаловались. Отстроили мне храм и урожаями делятся. Очень вкусно, кстати. Хочешь попробовать? Фрукты невероятно сладкие и рис благородно, нефритово-прозрачный. Да! Я же, как раз к обеду, курицу в листьях лотоса приготовил. Ты же любишь мясо.

Пока говорил, Сибилл успел накрыть на плоский выступ скалы, которым воспользовался вместо стола.

Рядом обнаружились два выступа помельче, как раз чтобы присесть, как на стулья.

— Ты воруешь моих верующих, — немного утолив голод, потому что готовил Сибилл действительно отменно, Альфэй ткнула в него куриной ножкой. — Прекрати подрывать мой авторитет у смертных.

— Давай, я скажу им, чтобы молились тебе, а не мне? — пожал плечами Сибилл, наблюдая, как Альфэй уплетает за обе щеки приготовленную им курицу.

— Не сработает.